Онлайн книга «Ночной провожатый»
|
— Ну здравствуйте, — тихо сказал Шмелёв за спиной, и это было самое сильное выражение, которое он себе позволял на месте. Гринько приехал через двадцать минут и работал молча дольше обычного. — Ну? — спросил Астахов. — То же самое, — сказал эксперт, и голос у него был недовольный. — Слушайте меня внимательно, Астахов, потому что я это скажу один раз и в заключении напишу гораздо осторожнее. Причины смерти я не вижу. Ни у неё, ни у него. Сердце здоровое. Сосуды здоровые. Ни отравления, ни удушения, ни травмы. — Так не бывает. — Так не бывает, — согласился Гринько. — И тем не менее у меня в холодильнике лежат двое, которые умерли ни от чего. Единственное, что у них общего, кроме парка, — вот эта линия. Он показал карандашом. По шее мужчины наискось шла тонкая, будто карандашом проведённая и стёртая черта. — И вот что я вам скажу ещё. — Гринько выпрямился. — Я эту линию не могу описать. Она не ссадина, не странгуляционная борозда, не след давления. Под микроскопом — ничего. Кожа как кожа. А глазом видно. Астахов посмотрел на лицо мужчины. Белёсый узор шёл от виска к скуле — тонкий, ветвистый, как изморозь. Держался секунды три и растаял. — Аркадий Львович. Вы у него на лице ничего не видите? Гринько посмотрел. — Щетина, — сказал он. — Трёхдневная. Игорь Дудник, двадцать семь лет, курьер службы доставки, проживал: Литейная, 6, комната в общежитии. Не женат. Родители в Волоцке, за двести километров. В группе «Совы» состоял с июня. К одиннадцати утра телефон Дудника был разблокирован, и Шмелёв листал его на столе Астахова, отгородившись стаканом кофе. — Так. Чат группы. «Совы Северодольск», двадцать три участника. — Он проматывал. — Обычная жизнь: кто во сколько, у кого какие кроссовки, мемы про дождь. Стоп. Вот. Он развернул экран. «Игорь Д., 2 октября, 03:14: слушайте а кто нибудь ещё замечал что в парке ночью не то что днём» «Игорь Д., 2 октября, 03:15: я не про мистику. я про то что люди другие» «Марго: игорёк ложись спать» «Игорь Д., 2 октября, 03:22: ладно» — Дальше? — Дальше ничего, тема заглохла. — Шмелёв пролистал. — А вот в личке с Алиной интереснее. «Игорь Д., 5 октября, 01:40: ты была права» «Алина Т.: про что» «Игорь Д.: про всё. я вчера в маршрутке ехал и увидел» «Алина Т.: не пиши тут» «Алина Т.: завтра у родника в 12. и никому» «Игорь Д.: ок» Астахов дочитал и не сразу поднял голову. — Даты, — сказал он. — Она с августа. Он с начала октября. — Ты о чём? — Оба перестали спать. Оба стали говорить, что люди «не те». С разницей в полтора месяца. Шмелёв откинулся на стуле. — Или, — сказал он мягко, — оба сидели ночами в интернете и накрутили себя. Мишань, это ночной беговой клуб. Там люди спят по четыре часа принципиально. У них у всех крыша едет по расписанию. — И оба умерли. — И оба умерли, — согласился Шмелёв. — И оба ходили ночью в одно и то же место с одним и тем же тренером, который каждую ночь один там бегает и который у нас пока единственный, кто был рядом. Астахов посмотрел на строчку «завтра у родника в 12». — Костя. Родник — это где реконструкция. Туда с августа хода нет. — Значит, лазили. — Значит, лазили, — сказал Астахов. — Оба. |