Книга В одну точку, страница 15 – Александр Фрост

Это была профессиональная досада.

— Мы двести лет не можем его найти, — сказал человек в пальто.

Астахов стоял на снегу.

— Вы его искали?

— Мы ищем его дольше, чем вы живёте, — сказал он. — И мы ни разу не подошли ближе, чем на сорок лет.

— Почему?

— Потому что он ваш, — сказал человек. — А в вашей семье не пишут адресов.

Он застегнул пальто.

— Условия прежние, — сказал он. — Они не менялись с девяносто восьмого года и не изменятся. Вы живёте, служите, читаете книгу. Не учите новых, не собираете, не идёте искать нас.

— Я собрал.

— Собрали, — согласился человек в пальто. — Десять человек, из которых восемь — обыкновенные люди, а один вокзальный.

Он чуть склонил голову набок.

— И мы за три года не сделали ничего, — сказал он. — Вы это заметили?

Астахов молчал.

— Заметили, — сказал человек. — Подумайте почему.

Он пошёл вдоль гаражей.

— Я приду весной, — сказал он, не оборачиваясь. — Как лёд сойдёт. И спрошу в последний раз.

Астахов вернулся в дом один, за последней ходкой, в пятом часу.

Он спустился в пустой подвал, обошёл его — двадцать шагов, поворот, — и постоял под голыми лампами.

Потом поднялся и вышел на крыльцо.

У калитки стоял человек.

Это был не человек в пальто, и Астахов понял это раньше, чем разглядел: тот стоял бы неподвижно, а этот переминался, потому что мёрз.

Старик. Тёмная куртка, вязаная шапка. Руки перед собой, одна в другой.

— Михаил Сергеевич, — сказал он.

Голос был спокойный, негромкий, без пауз.

Астахов стоял на крыльце, опираясь на трость, и между ними было двенадцать метров и открытая калитка.

— Тарас Игнатьевич, — сказал он.

Старик кивнул.

— Я пришёл сказать две вещи, — сказал он. — И уйти. Вы за мной не побежите, у вас нога.

— Говорите.

— Первое, — сказал Бережной. — Я приходил не за женщиной. Я не знал, что она там ночует, я думал, дом пустой. Мне за неё стыдно.

— Она жива.

— Я знаю, — сказал он. — Я потом узнавал.

Он переступил с ноги на ногу.

— И второе, — сказал он. — Ваша сестра.

Астахов не пошевелился.

— Я не буду говорить, что мне жаль, — сказал Бережной. — Мне не жаль. Мне семьдесят девять лет, я это делаю с двадцати пяти, и я ни разу не сделал ничего, чего не было бы написано.

— Тогда зачем пришли?

Старик помолчал.

— Затем, что вы последний, — сказал он. — И затем, что я устал.

Он поднял голову, и Астахов, глядя на него в упор с двенадцати метров, при свете фонаря над крыльцом, опять не смог его запомнить.

— Я приезжал к вашему оврагу три раза и три раза уходил, — сказал Бережной. — Я такого за пятьдесят четыре года не делал ни разу.

— Почему уходили?

— Потому что вы не такой, как остальные, — сказал он. — Остальные собирали себе подобных. А вы собрали кого попало: банщицу, дворника, брата, следователя, эксперта, милиционера.

Он развёл руками — коротко, и Астахов увидел правую, где не хватало половины мизинца.

— Я пятьдесят четыре года знал, что делаю, — сказал Бережной. — А с вами не знаю.

Он отступил на шаг.

— Приезжайте, — сказал он. — В Ключи, на Луговую. Один, без ваших. Я вам открою и всё расскажу, а потом вы решите.

— Что я решу?

— То, что решают в нашем деле, — сказал старик. — Внизу страницы.

Он повернулся и пошёл по улице к оврагу — не быстро, старческим шагом, придерживая шапку, потому что поднялся ветер.