Книга Убить любой ценой, страница 84 – Марина Серова

— Куда он убежал? — спросил Владимир.

— Сначала он выбрался в сад, потом по пожарной лестнице снова залез на второй этаж и скрылся в одной из комнат, — объяснила я.

— Так ты что же, хочешь сказать, что на тебя напал один из обитателей особняка? — не поверил Владимир.

— А кто еще, Володь? Убийцей является кто-то из тех, кто проживает в особняке.

— Ничего себе! И у тебя есть соображение, кто собирался тебя убить, а потом скрылся в одной из комнат на втором этаже? — спросил Владимир.

— Ну, по крайней мере, все облачение убийцы, включая нож, было найдено под подушкой у помощника Константина Свирестельникова — Владислава. Так что формально он — тот, кто намеревался меня убить, — сказала я.

— Но почему ты называешь это формальностью? — удивился Кирьянов. — Разве костюм, маска и нож не являются доказательством его вины?

— Нет, Володь, не являются. И я точно уверена, что это не Владислав собирался разделаться со мной сегодня ночью. Да, конечно, он начал отрицать свою причастность. Более того, ведь это именно Владислав нашел у себя под подушкой всю эту одежду, представляешь? И даже несмотря на то, что в его показаниях, сделанных ранее, много лжи, я не считаю, что это он напал на меня, — сказала я.

— Так что же заставляет тебя так считать? То, что Владислав не признает свою причастность? Ну, так редко кто из преступников сознается в совершенном преступлении, это же классика жанра.

— Нет, его отрицание в совершении ночного нападения здесь ни при чем. Во-первых, тот, кто на меня напал, был ниже ростом, во‐вторых, на руках Владислава не было никаких следов, которые должны были быть, если бы схватка у меня была именно с ним. Я довольно сильно схватила незнакомца за кисть, собираясь заставить его выронить нож. Так что как минимум хороший синяк у него должен был бы остаться, а его нет. В-третьих, я увидела на тумбочке в комнате Владислава упаковку глазных линз. А это означает, что у него слабое зрение, что он плохо ориентируется в темноте и что он не мог так лихо взобраться по пожарной лестнице на второй этаж. Но главное, это то, что я допросила сына Свирестельникова — Александра, — и он рассказал, что он слышал очень осторожные шаги сначала мимо своей комнаты в конец коридора, а затем уже быстрые шаги, почти бег, — но уже в противоположную сторону. И, скорее всего, этот кто-то спешил в свою спальню, — сказала я.

— Ну и что? Понятно, что этот самый помощник сначала намеревался разделаться с тобой, но потом, когда понял, что ты ему не по зубам, ретировался и вернулся в свою комнату. Там он снял с себя костюм и спрятал его под подушку. А сам изобразил из себя сонного, только что разбуженного человека, — сделал свой вывод Владимир.

— Я сначала тоже подумала так же, как и ты, Володь. Но потом поразмышляла над словами Александра Свирестельникова и поняла, что ошибалась, — сказала я.

— И в чем же ты ошибалась, Тань?

— Главное во всем этом — это направление шагов незнакомца. Комната Владислава Проскурниченкова находится ближе к пожарной лестнице, чем спальня Александра. Так что он никак не мог проходить мимо комнаты сына хозяина особняка. Ну, разве что только в том случае, если ему захотелось прогуляться по коридору в одну и в другую сторону. Но это абсурдное предположение. Не станет же в самом деле киллер ходить взад-вперед по коридору, когда ему необходимо в кратчайшее время вернуться в свою комнату, сбросить с себя костюм и переодеться. На счету даже не секунды, а доли секунды, — сказала я.