Книга Лис. Тени моего сердца, страница 101 – Марина Альте

Одной рукой намертво впиваюсь в её грудь, сминая мягкую плоть, а второй продолжаю бешено наяривать клитор, не давая ей остыть ни на секунду после первого оргазма. Она откидывает голову мне на плечо, задыхаясь, её спина мокрая от пота и плотно прижата к моей груди. Я чувствую, как её киска пульсирует, буквально засасывая мои пальцы.

Я утыкаюсь носом в её затылок, вдыхая жар разгоряченной кожи, и хрипло требую, почти приказываю:

— Волосы распусти…

Она на секунду замирает, словно не сразу сообразив, чего я хочу от неё. Не дожидаясь, я сам вцепляюсь в этот её строгий оперский пучок, желая сорвать к чертям собачьим удерживающую его резинку. Ася понимает, пальцы её дрожат, но она помогает — пара движений, и тяжёлые тёмные пряди рассыпаются по её плечам и моей груди, накрывая нас шелковым потоком.

В башке коротит. Кровь вскипает. Сердце хуярит так, что сперва, я думаю — всё бляха, здорово инфаркт! Её феромоны, освобожденные из плена причёски, мгновенно заполняют всё пространство вокруг. Этот запах бьёт в голову похлеще неразбавленного спирта. Он кружит голову, выжигая остатки человеческого, доводя до состояния абсолютного безумия. Мир схлопывается до одного её аромата.

— Сука… — рычу я ей в самую шею, чувствуя, как пульсирует жилка под моими губами. — Как же ты одурительно пахнешь!

Хочется буквально вжать её в себя, растворить в собственных мышцах, поглотить целиком нахрен. Я сжимаю её в руках так, что кости наверняка стонут, но она только сильнее прижимается лопатками в мою грудь, отдаваясь этому шторму. Мои пальцы запутываются в этой темной шелковой лавине, наматывая пряди на кулак с такой силой, что у девчонки перехватывает дыхание. Резким, собственническим движением заставляю её повернуть голову, подставляя лицо, и тут же вонзаюсь в её губы сокрушительным поцелуем.

Это ярость. Это голод. Первобытный, пожирающий. Я буквально выпиваю её стоны, вгрызаясь в податливую плоть, пробуя её на вкус так, будто хочу выжечь на её языке свое имя.

Она отвечает с такой же отчаянной яростью, впиваясь ногтями в мои руки, и этот контраст — её хрупкости и моей звериной мощи срывает чеку. В голове пульсирует только одна мысль: моя. До последней капли, до самого глубокого вздоха, до этого сумасшедшего ритма, в котором мы сейчас топим друг друга.

Я чувствую, как её тело поддается, как она плавится в моих руках, и этот одуряющий аромат её волос, смешанный с запахом нашего возбуждения, становится моим персональным наркотиком.

— Давай, Зайка, — рычу я ей в самое ухо, впиваясь зубами в мочку. — Садись на мой член сама…

Я чувствую, как её снова накрывает волна, как мышцы непроизвольно сжимаются. Мой член, каменный и пульсирующий, упирался ей в поясницу, напоминая, что главное — ещё впереди.

Она чуть приподнимается, опираясь на мои бёдра. Её дрожащие, несмелые пальцы робко касаются головки, и меня прошибает током. Почему-то это заводит в тысячу раз сильнее, чем любые отточенные приёмы. Эта её стерильная белизна монашки, эта неопытность.... Раньше меня штырило от другого — от грязного опыта, от полной безотказности. А сейчас я расплываюсь от её робких прикосновений, как сопливый пацан, впервые дорвавшийся до запретного плода.

Головка члена медленно скользит вдоль её пылающих, влажных складок, прицеливаясь, пробуя её на вкус, и — «Пам!». Погружаюсь в её охренительно узкую киску. Всего на половину, но этого заполнения хватает, чтобы девчонка едва не вскочила с меня от шока. Её тело выгибается струной, она судорожно хватает ртом воздух, а я удерживаю её на месте, крепко впиваясь зубами в нежную шею.