Книга Лис. Тени моего сердца, страница 157 – Марина Альте

Он бесцеремонно приоткрывает ей веко и светит туда какой-то светящейся хуёвиной, похожей на фонарик.

— Она очнётся? — голос у меня такой, будто я полчаса орал в пустоту.

Муха бросает на меня короткий взгляд — так смотрят на законченных идиотов, которые задают очевидные вопросы.

— Сотрясение — это не приговор, — бросает он, возвращаясь к осмотру.

И в этот момент меня наконец-то начинает отпускать. Напряжение в груди осыпается серым пеплом, огромный ком в горле наконец-то проглатывается. Я даже позволяю себе сделать первый за долгое время нормальный вдох. Её запах, смешиваясь со стерильной вонью палаты и спиртом, теперь бьет в нос мягче — словно долгожданное марево после лесного пожара.

Муха продолжает осмотр, работая механически, сантиметр за сантиметром:

— Сделаю МРТ. Наложу швы…

— А проверить кое-что сможешь?

Мой голос звучит на удивление ровно. Я ждал рыка, но зверюга, походу, обиделся и окончательно забился под плинтус, поняв, что сегодня свежего мяса не пожрёт.

Докторишка выпрямляется, внимательно сканируя меня поверх очков. Вижу, что ему в целом до печёнок не нравятся мои визиты, особенно с такими «декорациями» и горой проблем на фоне, но он понимает — выбора у него сейчас просто нет.

— Проверь, почему она внушению не поддаётся.

— Она?

Глаза Мухи наконец-то становятся размером с пятирублевую монету. И я чертовски рад, что этот всезнайка в белом халате тоже получил свою порцию отборного ахуя.

— Она-она, — утвердительно киваю, ловя кайф от его реакции. — Ни моему не поддаётся, ни Якута…

Муха ошарашенно переводит взгляд с меня на девчонку и обратно, будто пытается найти у неё на лбу кнопку «выкл».

— Любопытно… — тянет он, и в его глазах загорается чисто медицинский азарт.

И мне, сука, тоже очень любопытно! Как мне, блядь, заставить эту девчонку сидеть на жопе ровно и не лезть в пекло, если моё внушение для неё — просто сотрясение воздуха, а не приказ доминантного волка?

— Лис —

После десяти минут пререканий Мухе всё-таки удаётся вышвырнуть меня в коридор. Буквально выставил за дверь как паршивого пса, когда в палату набилась целая делегация всезнаек в белых халатах. Сам же докторишка, не теряя ни секунды, рванул в соседнюю операционную — там Якут, которому помощь нужна была ещё вчера, а сегодня он и вовсе решил стать невзебенным дуршлагом.

По коридору до самой операционной тянется жирный кровавый след, исчезающий под дверью. Сначала там воцаряется глухая, зловещая тишина, а следом раздаётся такой рёв Якута, что, кажется, даже краска на стенах начинает отшелушиваться.

Дверь с грохотом распахивается, и в коридор буквально вылетает Феликс, едва не сбив меня с ног.

— Живодёр! — пыхтит он, с силой захлопывая дверь и едва сдерживаясь, чтобы прямо сейчас не разнести это медицинское царство к ебеням. — Он там его на живую, кажись, шить собрался! У Якута от наркоза уже иммунитет, а этот псих в халате только скальпелем машет!

Феликс приваливается к стене, вытирая пот со лба. Руки у него по локоть в чужой крови, взгляд дикий.

— Ну и денёк, сука... — бормочет он, косясь на закрытую дверь палаты Аси. — Твоя-то как? Муха хоть что-то обнадеживающее хрюкнул перед тем, как тебя попёрли?

Я молчу, сверля взглядом белое полотно двери. В голове набатом бьёт только одна мысль: как я, сука, это проморгал? Как, бляха, допустил, что она попала в руки этим уёбкам? Понадеялся сука на Васю! Самоуверенность вылезла боком, и теперь цена моей ошибки лежит там, за стеной.