Онлайн книга «У тебя нет выбора»
|
И тогда... Я отпущу Настю. Если она этого захочет. Только пусть останется жива! Пожалуйста... Глава 37 — Моя девочка.. Сергей Что ж... Вопреки всему я на максимум напряг всех своих знакомых, партнеров и должников, но не пустил вопрос лечения Насти на самотёк, резонно считая, что в данном случае лучше перебдеть, чем недобдеть. Для стабилизации её состояния были брошены все возможные силы. Я пропустил через центрифугу весь мир, но выжал из него максимум, чтобы моя жена осталась в живых. Неделю я балансировал на острие ножа. Слушал прогнозы. Рычал на врачей, требуя невозможного. Контролировал каждый их шаг. Снова и снова откровенно им угрожал, заставляя выкладываться на двести процентов из ста. Сам внутренне разлагался на атомы от изматывающего отчаяния и призрачной надежды на чудо. Но в итоге услышал то, что хотел: — Сергей Александрович, спешим сообщить вам, что кризис позади. Мы стабилизировали все жизненно важные функции организма Анастасии. Устранили ДВС-синдром. Полностью компенсировали кровопотерю. И предотвратили все осложнения — почечную недостаточность, отек легких и сепсис. Конечно, она пока на ИВЛ, но с тенденцией к улучшению. Пиздец! Я чуть в обморок не хлопнулся, как хрестоматийная кисейная барышня, отвечаю. В кровь поступило такое запредельное количество адреналина, что меня затрясло. Тело загудело, как трансформаторная будка. И веки схлопнулись, так как картинка перед моим взглядом зарябила и размазалась. — Что дальше? — прохрипел я, чувствуя, как во рту критически пересохло. — Разумеется, пока еще слишком рано переводить пациентку в стационар. Думаю, что пока мы понаблюдаем ее в реанимационном блоке. Плюс-минус неделя. Это необходимая мера безопасности, — поджал губы врач, а я сухо кивнул. — Есть еще что-то, что я должен знать? — Позвольте сказать, Сергей Александрович, что ваша жена большая молодец. Очень сильная девочка, — решительно отчеканил доктор, а я отвернулся и сжал пальцами переносицу. Сильная... Если бы не я и не мое бесконечное «хочу», то ей бы не нужно было через все это дерьмо проходить. А я ее заставил. Лишил выбора. Блядь! После этого разговора я еле дошел до курилки, где одну за одной сдобрал за раз сразу полпачки сигарет. Сердце за ребрами глухо, руки тряслись. Мозг расплавился от облегчения и еще чего-то такого нового и мне неизвестного, но скребущего изнутри так сильно, что мне хотелось орать в голос. Не знаю, наверное, если бы я умел плакать, то я бы разревелся, как ребенок. Только от радости. Но мне осталось лишь слепо таращиться перед собой совершенно сухими, но воспаленными глазами, и дышать полной грудью, впервые за неделю не чувствуя, будто бы легкие были под завязку забиты стекловатой. Немного отдышался. А затем снова в бой с ветряными мельницами. За прошедшую неделю я фактически переехал в клинику, боясь пропустить улучшение или не дай бог ухудшение здоровья Насти. Занял палату ближе к детскому крылу. В таком размотанном состоянии я все равно бы заниматься малышкой не смог. И определиться с толковой няней тоже. Не тем мозги были заняты. А здесь, под наблюдением высококвалифицированного персонала и с круглосуточным мониторингом я знал, что с Кирюхой все в порядке. Она росла здоровой, красивой и ела с аппетитом. Я заходил к ней ежедневно, стоял над кувезом и смотрел, как она самозабвенно посапывает. Несколько раз удивлялся тому, что новорожденная не изводит местных санитарок громким плачем, но мне сказали, что моя дочь — идеальный младенец. Она будто бы понимала, что сейчас не время привлекать к себе внимание. |