Книга Обещаю, больно не будет, страница 33 – Даша Коэн

— Не екает. Я так не могу, — передёргиваю я плечами.

— Признавайся, ты ведёшь подсчёт разбитых сердец?

— Мне хватает одного — моего.

— Оу, бессердечная Истома…

За рёбрами вспыхивает фантомная боль и я морщусь, застёгивая на ногах цветные босоножки на высоком каблуке.

— Пожалуйста, не называй меня так.

— Но тебе и правда идёт, Ник. Ты в школьные годы и сейчас — словно два разных человека. Тогда ты бродила скукоженной и чересчур упитанной тенью по гимназии. А сейчас превратилась в горную лань: тоненькая, стройная, подтянутая — ну тут спасибо мне, что по спортивным залам таскаю. Волосы шикарные отрастила. Задница — орех. Грудь вишенкой третьего размера…

— Ну, перестань! — фыркнула я.

— Вангую, если бы Басов тебя сейчас увидел, то челюсть с асфальта отскабливал бы минимум часа три.

— Слишком много чести, Марта. Три с половиной года прошло, хватит о нём вспоминать.

— Ладно…

Дальше мы собираемся молча. Марта танцует под звучащую на всю катушку попсовую музыку, периодически подбегая к зеркалу то в одном наряде, то в другом. Я на эти нервные телодвижения смотрю с улыбкой, потому что знаю — такой взвинченной она может быть только по одной причине — Фёдор Стафеев. У подруги за три года учёбы сформировался чёткий пунктик — довести этого симпатичного баскетболиста до нервного тика.

— Какие планы на сегодня? — наносит на пухлые губы алый тинт Марта и улыбается своему отражению в зеркале.

— Первую пару я прогуливаю. Ребята с мясокомбината привезут заморозку для собачьего приюта. Волонтёры полгода деньги собирали и по итогу закупили костей на несколько тонн. Будут теперь ролик для стимуляции добрых дел снимать, а твоя тётя вновь попросила посветить лицом вместо неё.

— Ну, звезда!

— Да уж куда там, — смеюсь я, но поправляю лёгкий нюдовый макияж на лице.

— Тебя довезти?

— Нет, Валентина Ивановна обещала вызвать мне такси. Так что, не беспокойся. Давай лучше на большой перемене сходим в наше кафе, м-м? У меня сегодня организм требует дозы углеводов.

— Давай, — кивает Марта, и мы наконец-то прощаемся, расходясь каждая по своим делам.

В приюте всё складывается отлично и материал отснимают с первого дубля. А ещё мужчины из съёмочной команды забирают сразу двух псов, один из которых натурально расплакался, когда его вывели из клетки и дали понять, что теперь у него вновь есть человек.

Конкретно эту собаку выгнали из дома. Как и меня когда-то. Просто дали пинка под зад, а затем, наверное, как и моя мать, пошли мило улыбаться другим людям, пить чай, спокойно спать или посещать церковь, моля всевышнего даровать им счастья, здоровья и творческих успехов.

Вот так встречаешь человека, смотришь ему в глаза, думаешь, какой он милый и хороший в общении: в бога верит, в храм ходит регулярно. Молодец! А на самом деле он всего лишь жалкий кусок дерьма.

Из приюта уезжаю в странном настроении. Мне и тепло на сердце оттого, что сразу два чистых и преданных человеку существа вновь обрели дом. Но в то же время внутри у меня вновь начали кровоточить старые раны.

Не выдерживаю и набираю номер телефона, который уже несколько раз зарекалась себе удалить из списка контактов. Но, увы, за всё три года я так и не смогла этого сделать.

— Здравствуйте, тёть Наташ, — после трёх гудков на том конце провода всё-таки берут трубку.