Книга Спорим, тебе понравится?, страница 154 – Даша Коэн

Безумно вкусный ужин. Разговоры обо всём на свете. И наконец-то десерт.

Мороженое, посыпанное трюфельной стружкой и марципаном.

— Шампанское не попробуешь?

— Нет, — отрицательно качаю головой.

— Маленькая ещё?

— Уже нет. Сегодня мне исполнилось восемнадцать, — шепчу я, глядя, как стрелка часов отмеряет последние пять минут моего дня.

— И ты молчала? — с упрёком, шёпотом цедит Ярослав, а затем встаёт из-за стола, подходит ко мне и садится передо мной на колени.

— Это не так важно, — сглатываю я, взволнованно наблюдая, как парень тянет мои ноги на себя. И чуть задирает юбку, оголяя икры.

— Важно всё, что касается тебя, Истома, — наклоняется и целует мои пальцы, что вцепились в подол платья, не позволяя ему задрать его ещё выше.

— Яр…

— Ты испачкалась мороженым, — чуть касается он уголка моих губ.

— Да? — пытаюсь я вытереть след от лакомства, но он тут же тормозит меня.

— Ч-ч… дай я тебя оближу.

Сердце почему-то умирает в груди от этих двух слов, и я почти теряю сознание, видя, как он смотрит на меня. Горячо. По-мужски. Требовательно.

— Истома? Можно?

О боже…

— Да.

Его победоносная улыбка рвёт все шаблоны.

Ткань моего платья неумолимо ползёт вверх.

Сильные ладони разводят бёдра в стороны.

И чуть приподнимают их, чтобы избавиться от ненужного тряпья.

— Что ты делаешь? — в кромешном коматозе успеваю спросить я.

— То, что обещал…

А дальше мне осталось только умирать… от наслаждения… в его руках…

Вероника

Я лежу в кровати Басова и изо всех сил пытаюсь завернуться в одеяло, но парень только смеётся. И бесконечно тянет ко мне свои руки, пока окончательно не обездвиживает.

Замираю. Сглатываю. Пытаюсь расслабиться, хотя тело ещё не отошло от потрясения. Меня мелко потряхивает, а за рёбрами, не справляясь с напряжением, гудит захлёбывающееся сердце.

Отметила, блин, день рождения…

Кончики его пальцев высекают колкие мурашки на моём бедре, и они бродят невменяемым пьяным стадом по коже. Вздрагиваю. Прикрываю глаза. Чувствую…

— Не прячься от меня, — шепчет парень, осыпая моё лицо короткими, отрывистыми поцелуями, — ты ведь такая красивая, Истома.

— Яр, — выталкиваю я из себя хрипло.

— М-м?

— У меня голова кругом.

— Такая же история.

— Мне бы отдышаться.

— Дома отдышишься.

— Но…, — снова пытаюсь прикрыться, но Басов упорно разводит мои руки в сторону и прикусывает нижнюю губу, рассматривая меня всю.

— Перестань стесняться, Истома. Я всё уже видел. Попробовал. И присвоил себе.

— Боже, — закатываю глаза, а затем и вовсе зажмуриваюсь. От жгучего стыда за то, что совершила. От ужаса, что так легко ему сдалась. От внутреннего томления, потому что мне понравилось быть с ним одним целым.

Перед мысленным взглядом тут же услужливо яркими вспышками сверкают флешбэки произошедшего между нами. Невероятное удовольствие от его рук и языка. Звук рвущейся фольги. А затем жгучая боль. Невыносимое растяжение. Жжение. Глубокие, размашистые толчки.

И чувство бесконечного счастья, взрывающееся во всём теле красочными фейерверками.

— Утро ещё не наступило, Истома, — рычит он и его зубы вонзаются в особенно чувствительное место на шее, заставляя меня выгнуться под ним дугой и глухо застонать.

И я снова превращаюсь в безвольную куклу в его руках, в которую он играет так, как ему того хочется. Но я не могу сказать ему «нет». Я вообще утратила дар речи. Единственное, на что меня хватает — это изо всех сил обнимать Басова, млеть в его объятиях и любоваться уверенными движениями сильного, тренированного тела, не веря, что он действительно и всецело принадлежит мне.