Книга Я тебя не любил..., страница 171 – Даша Коэн

— Такова жизнь, сестра, — взлохматил я ее волосы, — сильным человеком двигают желания, слабым — другие люди.

— И что это значит?

— Это значит, что Аня больше не белый шум, на которую никто не обращает внимания. Она — песня, которая застряла в голове. И сама, кого хочет, сможет свести с ума, ей даже помогать не надо.

Ожидаемо, сестра ничего из сказанного мною не поняла. Только сильнее распалялась, вспарывая еще глубже и без того кровоточащие сердечные раны.

Обильно посыпала их солью. Призывала к здравому смыслу и хоть каким-то действиям. Мол, ее бесит, что я сел на жопу ровно.

Вот! Проняло сестру, значит, вынесет и Аню.

Если я, конечно, не просрал все на свете.

И пока Валька суетилась на кухне, пытаясь намутить мне наваристый куриный бульон, дабы спасти меня от затянувшегося похмельного синдрома, я сам невразумительной лужицей разочарования растекся в кресле, прикрыл воспаленные веки и дал себе возможность еще раз перемотать перед мысленным взглядом вчерашнюю встречу с Аней.

Явилась, блядь — все равно, что сердце вынула.

Хурму наглаживала битый час, да благодарила, что я все еще убираю ее лоток и ежедневно накладываю ей сочных мясных кусочков. Выразила огромную надежду, что я пока не буду портить ей малину и ее вещи еще какое-то время поживут в этой квартире. Затем настоятельно попросилась в ресторан.

Я схлопотал удар шипастой булавой по кумполу, так как знал зачем.

Пиздец, как по нотам же.

Потрахаться, пожрать, дальше полететь покорять мир. Звезда!

И я бы мог провернуть первое, легко и непринужденно, но только бы закопал свою гордость еще глубже. Я уже ведь ей сказал, что между нами больше ничего не будет. Никогда. А потому вдарил себе по лицу метафизической лопатой, дабы никто не увидел, как тяжело мне давалось каждое слово, а там уж и в путь.

Милое кафе на набережной Мартынова. Солнце ослепляло, как и беззаботная улыбка Ани, что легко, будто бы мы обсуждали погоду, рассказывала о том, как именно мы будем разводиться. Что ей выгодно сделать это все вот в таком порядке, а не иначе.

Я усердно корчил вид, что мне насрать.

Кивал. Хлебал кофе. Смотрел на девушку напротив себя ровно, дыша через раз, потому легкие отказывались качать кислород. А сердце билось где-то в горле.

Пиздец.

— Ну а у тебя тут как дела? — стрельнула она на меня из-под полуопущенных ресниц жарко. Голова чуть набок — лукаво, но пусто. Все, как я учил.

— Нормально, — пожал я плечами, — твой Лисс подослал ко мне, кажется, всех матерых шлюх Питера.

— Я знаю, — отмахнулась Аня.

— Тебе для дела, как надо, чтобы я с ними переспал или лучше пока побрезговать?

— криво усмехнулся я.

— Как хочешь, — дернула она подбородком, затем на секунду нахмурилась и кивнула, — хотя нет, лучше пока не надо.

Туше.

Все же взяла реванш за наш последний словесный поединок.

— Бедный я, — рассмеялся я, едва ли соображая, что вообще несу. — Крем для рук подаришь? А то натру еще себе боевые мозоли.

— Да мой же ты хороший, — ласково потянула девушка и провела по моей ладони своими тонкими, музыкальными пальцами, а затем мечтательно закатила глаза.

Облизнулась томно.

— Обложил тебя со всех сторон нехороший дядька, да?

Я на это ничего не ответил. Только бесконечно долго и максимально непроницаемо смотрел на нее, а немного выдохнул лишь тогда, когда увидел, что уголок губ Ани чуть дернулся, выдавая ее недовольство.