Книга Я тебя не любил..., страница 197 – Даша Коэн

Я не хотел больше быть один!

Я хотел быть с ней рядом!

И даже несмотря на то, что в ее сердце все еще билось что-то для ее бывшего мужа, я стремился переломить ситуацию в свою пользу.

Ибо это того стоило. Не для того, чтобы сопернику нос утереть. Да пошел он нахуй!

А чтобы Аня больше не плакала. Я был готов для этого в лепешку расшибиться.

И я снова летел к ней. Снова преклонял голову. Снова просил дать мне шанс.

Несмотря на то, что почти разложился на атомы от ревности и неуверенности в себе.

Но как в бетонную стену с разбега:

— Нет Игнат — и все.

— Почему? — сделал я шаг ближе, она снова от меня отшатнулась, будто бы я был ей противен.

— Потому что не забыть мне, понимаешь? И не простить? И не вытравить из души никаким дихлофосом то, что однажды меня убило.

А я уже понимал, о чем она говорит и заживо поджаривался на адской сковороде.

— Скажи мне, и я все исправлю.

— Это — не сможешь.

— Смогу — упрямо пер я на нее.

Увидел, как она задыхается. А затем и начинает беззвучно плакать, смотря на меня так, будто бы я лишил ее смысла жизни. Но ведь так оно и было, черт возьми.

Я был монстром.

Я не заслужил ни ее доверия, ни любви, ни второго шанса.

Но все же просил.

Уже даже не для себя, а чтобы все исправить, и она наконец-то смогла улыбаться.

Она совершенно измученно от меня отмахнулась. И побрела в глубь своей питерской квартиры. А я за ней. Пока мы оба не уселись на диван. Где на журнальном столике стояла в позолоченной рамке фотография. Снимок маленького чуда, которому я не дал родиться на этот свет.

— Это была девочка, Игнат. Наша дочь. Сейчас бы она уже научилась говорить свое первое «мама» и «папа». И нет я тебя не виню. Ты не знал. Но знаю я. И мне этого достаточно, чтобы никогда больше не впускать тебя в свою жизнь.

У меня внутри что-то с треском надломилось.

А я сгреб Аню в охапку и потерянно прошептал:

— Прости меня. Прости меня, пожалуйста!

А затем понял, что уже не отступлю. Никогда!

— И позволь мне все исправить.

Я умолял Аню о втором шансе всю ночь напролет. Я не просто ее любил. Я ее боготворил. А утром, проснувшись в одной постели с ней, понял, что мне жизненно необходимо только то, чтобы так было всегда. Чтобы она была рядом.

Максимально!

Не просто в нашем общем доме. Не только в моем сердце.

Я хотел стать для нее родным и самым близким.

Чтобы я мог залечить все те раны, что сам же и нанес. Чтобы всю оставшуюся жизнь посвятить тому, чтобы эта девушка вновь посмотрела на меня с улыбкой, а не с затаенной обидой в глазах. Я хотел, чтобы она стала счастливой.

И причиной ее счастья был бы я.

Потому что в жизни каждого мужика, пусть даже самого отпетого мудазвона наступает вот этот звенящий и пронзительный момент, когда он понимает, что в веренице бесконечных безымянных дырок для утех он нашел то, что так долго искал. Я Аню в свое время не просмотрел, но поленился лишь правильно огранить, погрязнув в амбициях и ложных ценностях.

Дебил!

И она стала бриллиантом в чужих руках, а теперь я себя так за это ненавидел.

Что струсил.

Что был слаб.

Что не поверил, ни в себя, ни в нее. Мне было проще тогда просто найти ей временную замену, чем снова и снова стучаться в закрытые двери ее души. Я думал, там никого нет. Но как же сильно я заблуждался. Это настоящая Аня была сокровище.