Книга Я тебя не любил..., страница 205 – Даша Коэн

Сердце резко и почти навынос прострелило тоской.

Нет, этот мальчик совсем не был похож на того, кого я мысленно задела по касательной. Он был светленький, почти белокурый, с серыми глазами и щенячьей нежностью в них же. Невысокого роста и раскачанный чересчур сильно для своего, еще совсем юного возраста.

Короче — не Он.

А меня все равно почти убило.

Вздохнула тягостно и снова слепо уставилась в иллюминатор, за которым наблюдалась типичная Питерская погода для этого времени года: шел дождь, плюс пять, ветрено. Почти отражение моей души: холодно и зябко.

И некому согреть.

Но я ведь целенаправленно выбрала одиночество, верно?

Хотя в городе на Неве осталась осознанно. Сначала еще по возвращении из Москвы порывалась все бросить и уехать куда-нибудь во Владивосток или Петропавловск Камчатский. Чтобы подальше от Него. Чтобы сердце наконец-то перестало бесноваться за ребрами, надеясь на то, что уже в принципе невозможно.

Но я осталась.

Металась загнанным зверем. Рычала. Уговаривала себя сделать последний шаг чтобы все начать с чистого листа, но все равно слепо смотрела на тот замызганный клочок бумаги, где мы вместе с Пашей поставили уродливую жирную кляксу.

И тосковала. Отчаянно.

И в этом городе на Неве оставалась только потому, что знала — Он тоже все еще живет здесь. И дышать сразу становилось легче, потому что мы с Ним это делали одним на двоих воздухом. Как допинг. И появлялись силы жить дальше. вставать по утрам, кормить Хурму и ехать на работу. Вечером — на тренировку. А потом снова домой, где я выла в голос.

Потому что так отчаянно хотелось быть нужной. И любимой. И родной.

А не просто красивой картинкой, которая надоест и отправится на полку, кода молодость пройдет и яркие краски потускнеют и дадут трещины. Когда пройдет химия и останется что-то большее — уважение и духовная ценность. Когда уже важно не телесное, а то, что делает людей двумя половинками единого целого.

И никто не нужен.

Потому что есть нечто, что важнее, чем просто любовь.

Есть один мир на двоих. И два сердца, которые бьются в унисон.

Вот как я хотела. И никак иначе.

А сама жила прошлым. И до икоты страшилась настоящего. Нет. я знала, что Паша один. Через Юльку, к которой я до сих пор ходила на стрип-пластику и тренера по боксу. Они вскользь упоминали, что Сенкевич пока не обзавелся парой, а я жадно впитывала эту информацию и выдыхала с облегчением.

Но уже дома, уткнувшись в подушку, я ревела белугой, понимая, что это на самом деле значит Паша не одинок. Он просто один для всех. Ведь он сам так сказал: свято место пусто не бывает.

А теперь вот я не выдержала. Представила себе, что буду в Новый год одна и мне стало физически больно. Мой максимум такой, что под бой курантов, мне вновь позвонит пьяный Лисс, умоляя дать ему шанс неведомо на что. А я побегу к телефону с замершим сердцем, надеясь, что там Сенкевич.

А затем снова разобьюсь от разочарования.

Но это все равно того стоило. Потому что, если бы я отказалась от своей мести, то рано или поздно, в побеге за мечтой, сделала бы больно не только себе, но и Паше.

А так— страдала лишь я, с горечью понимая, что мечта оказалась пустышкой.

Но былого уже не воротишь, судорожно вздохнула, устроилась в кресле у иллюминатора поудобнее, накинув на плечи мягкий шерстяной плед, и прикрыла веки, пытаясь погрузиться хотя бы в дрему. Последние семь месяцев со сном у меня была капитальная напряженка.