Книга Мажор по соседству. Сердце на куски, страница 42 – Даша Коэн, Мила Любимая

Поворачиваю голову и без интереса оглядываю девицу.

Очередная блонда, голубые глаза, губы пухлые. Ничего такая в общем-то, красивая даже. Никого вам не напоминает? Мда… клинический случай, но уж как есть.

— Слушай, э-э-э…, — силюсь я вспомнить ее имя.

— Я Оля, — подсказывает мне кукла и старательно хлопает наращенными ресницами.

— Ага. Тебе пора, Ляля.

— Что? — приоткрывает в удивлении пухлые губы. — Ты назвал меня Лялей?

Я назвал? П-ф-ф! А у самого как-то болезненно под ребрами потянуло. Доигрался, блин! Вот только призрака этой ведьмы мне тут для полного счастья не хватало. Изыди! Кыш-кыш!

— Ты только это расслышала?

Да, эгоистичный засранец, знаю. Но это не лечится.

Оля – Ляля покраснела, став практически пунцовой и процедила сквозь зубы:

— Козел! Я из-за тебя парня бросила вообще-то!

Боже, спаси и сохрани!

— А я просил?

— Ну как… — она мнет одеяло. — Ты обещал…

Все бабы дуры – научный факт. Фыркаю, обреченно прикрываю глаза ладонью и зачем-то ржу. Дебил бессердечный!

— Детка, ну мало ли что я на тебе обещал…

— Козел! — зло выкрикнула моя ночная игрушка и выпорхнула из постели, подобрала с пола свои тряпки и вылетела из спальни, словно ужаленная.

Стандартно. Ничего нового. А секс дерьмо, лучше бы гимнастикой позанимался.

В аэропорт едем ближе к вечеру. Рейс запланирован на час ночи. Макс, как и все мои друзья возвращаться в душную Москву совершенно не хочет, мне же вообще фиолетово. Без разницы, где саморазлагаться.

Зал ожидания и вот, наконец, начинается посадка на наш самолет спустя три часа в аэропорту.

Весь перелет до Москвы я проспал. Очухался только тогда, когда Баринов принялся меня пихать в бок.

— Подъём, Сечин.

— Отстань, старушка, я в печали, — бурчу сонно.

— Слушай, — тянет Макс. — Ты мне не нравишься, всё норм?

— Лучше всех, — отвечаю с напускной уверенностью.

— Смотри у меня, — шутливо погрозил пальцем и мы двинули из самолета, а там уж и по своим делам.

— Ладно, я помчал. Куки обещал отцу забрать сразу, как прилечу. Он опять куда-то намылился по работе.

— Давай, на связи.

— Давай.

Без понятия, что такое сотворила со мной эта белобрысая Баба-Яга, но когда вечером я прикатил домой от родителя, то очень надеялся избежать встречи с ней. Слава богу, пронесло. Грешным делом, даже подумывал хату сменить, а потом как накрыло… ну и с чего вдруг из-за какой-то стукнутой на голову ляльки я буду менять комфортный мне образ жизни?

Да нифига! Включаем полный хардкор.

Моё раздражение плавно превратилось в пожирающую душу ненависть. Я её не переваривал. Не усваивал. Видеть и то было противно. Но эти проклятые глаза и губы, обалденная фигура и изящные стройные ноги не давали и малейшего шанса выжить.

Вывод? Тотальный игнор на максимум. Не смотреть. Не говорить. Никаких эпических словесных перепалок в лифте. Вообще ничего. Абсолютный ноль. Без палочки!!!

Ничего, прорвусь. Переживу как-то. От этого же еще никто не умирал. Вот да! Совсем скоро жизнь заиграет новыми красками. А соседка? А соседка останется лишь незначительным, унылым, серым пятнышком на картине моей расчудесной и развеселой жизни.

Погнали! Да!

Ляля

Апатия.

Я явственно чувствую, что она окутала меня всю и постепенно начинает переходить к удушающему. И знаете, что самое паршивое? У меня нет никакого желания выпутываться из ее хватки.