Книга Мажор по соседству. Сердце на куски, страница 45 – Даша Коэн, Мила Любимая

— Руки от нее убери!

— Я имею право с ней общаться!

— Ты что не слышал, что тебе сказали? — неожиданно появился водитель черного джипа и угрожающе пошел на человека, что все еще удерживал меня за руку.

Так называемый отец тут же отступил и попятился. Против крупного противника он уже не рискнул выступить со своими возмутительными заявлениями и требованиями. Только выкрикнул на прощание:

— Я еще вернусь, — и скрылся в глубине тенистой аллеи.

Несколько секунд какого-то ступора, а потом я попадаю в объятия своей милой мамы. Она тискает меня и оглядывает с головы до ног. Ворчит что-то сбивчиво, а потом поворачивается к высокому и крепкому мужчине, выпаливая:

— Спасибо вам! Еще раз спасибо!

— Не за что, — басит тот, — И, как я уже говорил, можно на ты, Лена.

— Можно, да, — тушуется родительница, — еще раз спасибо. И до свидания.

— А когда оно будет? — улыбается мужчина и я до безобразия чувствую себя лишней.

Тихонько высвобождаюсь из рук мамы и все-таки вхожу во двор, а затем и поднимаюсь домой. А там сразу в душ, чтобы смыть с себя почти зашкаливающее к вечеру напряжение. В лифте снова одна. За дверью напротив по-прежнему тихо. Ай...

А вдруг он вообще переехал? Ведь такое же тоже случается. И что тогда?

Вытравила, получается, так? И не знаю даже, что помогло в итоге – дихлофос или что-то другое, более действенное. И мне бы радоваться и прыгать с привкусом победы на губах, но почему-то не хочется.

Совсем.

Перед сном ко мне в комнату заглянула мама. Погладила по голове, сказала, что любит и поцеловала в висок.

— На свидание согласилась, мам?

— Ага...

— Молодец. Как зовут? Чем занимается? Где встретила?

— Игорь. Адвокат. Сегодня в клинике с ним встретились, он своего мальтипу привозил на прием. А потом от Пронина спас. Вечером из офиса выхожу, а он стоит. С цветами.

— М-м-м, — а про себя подумала, что у соседа Куки тоже мальтипу. Вот так совпадение...

— Ты как? Отец все ж таки?

— Плевать, мам. Он для меня пустое место. Он нас не достоин и пусть даже не зарится. Не волнуйся.

— Хорошая моя. Спокойной ночи!

— И тебе!

Дверь в мою комнату закрылась, и я опять погрузилась в непроглядную темноту. А потом и в сон.

А когда проснулась, то первым, что я услышала в приоткрытые настежь окно и балконную дверь, было:

— Куки, мальчик, ко мне!

Сердце в груди дрогнуло и жалобно застонало.

А может со сна показалось?

Нет...

— Куки!

Ляля

Это глупо. Я знаю. Но поделать с собой я ничего не могу. Словно на турбонаддуве газую в ванную, где максимально быстро чищу зубы и умываюсь, расчёсываюсь и надеваю на себя ярко-желтое мини – кроп-топ и шортики, путаясь в дрожащих конечностях.

Дальше на кухню, где открываю под раковиной мусорный отдел.

— Черт, не так уж и много. Ну, да ладно, — собираю все, что есть в мешке и несусь на выход.

Выбросить мусор с утра святое дело, потому что вечером нельзя. Почему? Потому что!

Вызываю лифт и пока еду вниз, с каждым этажом натягиваюсь, как струна. На выходе уже вся вибрирую – это сердце за ребрами почему-то так стучит оголтело, что планирует и вовсе проломить себе путь на свободу.

Выхожу на улицу и первым делом оглядываюсь, а потом резко задыхаюсь, хапнув слишком большую порцию воздуха. Прикрываю медленно глаза и выпускаю пар, а затем неспеша подхожу к мусоросборной камере и выбрасываю свой куцый пакетик.