Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 118 – Ксения Шкуренко

Внезапно в дверь постучали. Коротко, но требовательно.

Я рывком подняла Присциллу на ноги, одернула свой лонгслив, вытерла рукавами влажное лицо и выдохнула:

— Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появился Феликс Нортон. Он выглядел уставшим, под его глазами чернели тени, но держался Нортон все так же уверенно.

— Мисс Принц, — сказал он, переводя взгляд с меня на остальных. — Мисс Дункан сказала, что вы дружили с Шоном Маккартни. Это так?

— Верно.

Я чувствовала, как внутри меня все стягивается в один тугой узел из страха и тревоги.

— Тогда хочу вас обрадовать, — Нортон немного покашлял перед тем, как продолжить. — Парень наконец пришел в себя.

Я замерла. Слова долетели до меня не сразу, будто я услышала их сквозь толщу воды.

Шон очнулся.

Два дня назад я уже мысленно похоронила Шона, но Киллиан сумел понять по его глазам, что Шон все еще был жив, и позвал на помощь.

И вот наконец Шон очнулся! Он очнулся!

Нортон улыбнулся, хотя больше это смахивало на оскал. Что ж, оборотни такие оборотни.

— Шон Маккартни в сознании, но есть и плохая новость. Он совершенно не помнит, кто на него напал. Ни лица, ни голоса, ни обстоятельств. Полная амнезия.

Внутри меня поднималась смесь из облегчения и горечи. Шон выжил и пришел в себя, но он не помнит, кто пытался его убить. Это было одновременно и благословением, и проклятием.

— Когда его можно будет навестить? — спросила я.

Нортон посмотрел на меня с сочувствием в глазах.

— Пока визиты запрещены, но не переживайте, — он поторопился успокоить меня. — Я обязательно вам сообщу, когда мистер Маккартни будет готов к посещениям. Ему нужно время, чтобы прийти в себя после всего, что произошло.

Внутри меня ослабевало напряжение.

— Спасибо, — приложив руку к сердцу сказала я.

Нортон отсалютовал мне и вышел из комнаты. Я смотрела на закрытую дверь, чувствуя, как внутри меня просыпается надежда.

Шон пришел в себя. И в этот момент это было единственным, что имело значение.

Я перевела дыхание и шагнула к двери, ощущая, как внутри вместе с надеждой поднимается небывалая решимость.

— Нортон должен знать правду. Я все ему расскажу, — я обернулась к Присцилле. — Дневник, план Тео, все это... Он должен знать, что за убийствами стоял дух твоего брата. Олимпия была жертвой, а не убийцей, которую все так отчаянно ищут.

— Нет! — Присцилла метнулась ко мне и с силой схватила за руку. Ее глаза были красными, но в них горела мольба, а не злость. — Пожалуйста, Люси, не надо. Не сейчас!

— Силли, да что с тобой?! Мы не можем скрывать это! Люди погибли! Шон чуть не погиб! Я сама могу оказаться следующей!

Я одернула руку.

— Знаю, — Присцилла едва сдерживала новую волну слез. — Я знаю, что он сделал. Но если ты расскажешь Нортону, то об этом узнает не только он… Еще родители! Да весь Институт! Имя моего брата будет опозорено навсегда! Как я могу допустить такое? Он все еще мой брат! Мой старший брат!

— Силли…

— Пожалуйста, — повторила она, и я увидела, как по ее щеке скатилась слеза. — Пожалуйста, дай мне сделать все самой. Я попрошу родителей забрать меня сегодня вечером. Скажу, что мне страшно и я больше не могу здесь оставаться. Я выберусь тайком на кладбище, в фамильный склеп, и сожгу его кости. Сама.

Я смотрела на нее и чувствовала, как внутри меня сталкиваются желание сделать так, как будет правильно для всех, и желание сделать то, чего просит моя лучшая подруга.