Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 124 – Ксения Шкуренко

В Италии он жил с графиней Терезой Гвиччиоли, замужней женщиной, которая бросила ради него мужа и дом. Ее муж, кажется, был не против. Байрон поселился в его палаццо и писал там «Дон Жуана», пока Тереза играла ему на пианино.

А еще была Маргарита Коньи, венецианская любовница, но она ушла от мужа к Байрону без его согласия, и он не смог ее выгнать. Маргарита устраивала сцены, дралась с другими женщинами, срывала маски с благородных дам, если те позволяли себе слишком много.

Кажется , Байрон любил их всех. И вместе с тем не сумел задержаться рядом ни с одной из них надолго.

— Ты сам то был когда-нибудь счастлив? — впервые спросила я у него.

— Каждый день с момента знакомства с твоими родителями. А прежде это чувство забегало лишь временами ко мне на чай, и исчезало так же внезапно, как и появлялось.

— Тогда почему ты советуешь мне рискнуть?

— Потому что эти моменты, даже если длятся совсем недолго, все равно стоят всего остального, — Байрон допил чай и поставил чашку на блюдце. — Я не жалею ни об одном из них, даже о тех что закончились плохо. Особенно о них… И о том, что осмелился и попробовал.

Байрон замолчал, и ко мне вдруг пришло осознание, что он говорил не только о женщинах и любви. Он говорил о жизни, выборе, о том, что страх — это единственное, что действительно крадет время даже у бессмертных ведьм, у которых этого времени навалом.

— Спасибо, — прошептала я.

— Всегда, пожалуйста, — ответил Байрон и, поднявшись с кресла, потянулся за чайником.

Я улыбнулась, чувствуя, как слезы высыхают на щеках, а сердце вновь открывается тому, кого я обожала и любила с самого детства.

КИЛЛИАН КАВАЛЬЕРЕ

Факультатив Байрона закончился позже обычного. Поскольку всего нас осталось девять человек, Байрон мог уделить достаточно времени каждому. Из-за задержки, к тому моменту, как мы вышли из башни и оказались в коридоре, учебный корпус почти опустел. Все студенты уже давно сидели в обеденном зале, либо разошлись по своим комнатам, как испуганные зайчата.

Я шел рядом с Сарой, слушая ее очередную перепалку с какой-то девчонкой. На каждую реплику у Кэмпбелл находилось свое, филигранно подобранное ругательство. Несмотря на образ отменной грубиянки, за этим фасадом скрывалась на удивление яркая и интересная личность. Сара изучала эльфийский язык, созданный Толкином, и валирийский, который для сериала «Игра престолов» разработал лингвист Дэвид Питерсон. Бабушка Кэмпбелл была уроженкой СССР, поэтому Сара умела и любила читать русскую литературу, которую ей привозили из России. Она даже пересказала мне книгу о голой девушке, восставшей из могилы. Наверное что-то из русской классики.

Еще Сара была мастером игры Dungeons Dragons. Правда сокомандников в реальной жизни ей найти не удалось, и теперь она строила большие надежды на меня и Принц. Сара безупречно разбиралась в IT-сфере, но поступать планировала все равно на режиссерский факультет, мечтая стать вторым Джеймсом Кэмероном. И все это я успел узнал за неделю общения с ней.

Мы почти дошли до выхода из учебного корпуса, когда из-за угла появился профессор Бен Джонсон.

«Алхимия пороков» — факультатив для потомков Вельзевула и Маммона, который я, по понятным причинам, никогда не посещал. Однако о такой истеричной личности, как Бен Джонсон, был наслышан, наверное, весь Институт.