Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 141 – Ксения Шкуренко

— Сегодня мы попрактикуемся в парном погружении, — объявил Трелони, и его голос, низкий и спокойный, разнесся по аудитории. — Один студент заснет, а второй войдет в его сон. Это упражнение требует смелости и доверия. Без этих двух составляющих сон легко может обернуться кошмаром или даже сонным параличом, так что будьте крайне осторожны!

Трелони разбил нас на пары. Я оказался в паре с Томасом Фуллером, моим названым кузеном. Мы сели друг напротив друга. Он был добродушным парнем, всегда улыбался и всегда был рад помочь.

— Ну что, Кавальере, — сказал Томас, усаживаясь поудобнее на диванчике. — Готов залезть ко мне в голову?

— Не уверен, что там есть что-то интересное, — беззлобно ответил я.

— Обижаешь, — улыбнулся он. — У меня самые яркие сны в Институте.

Трелони ходил между парами с длинным маятником: серебряным диском на цепочке, который он раскачивал перед каждым студентом. Когда маятник останавливался напротив лица, студент погружался в сон.

— Готов, Томас? — спросил Трелони, подойдя к нам.

— Готов, профессор! — звонко ответил Томас.

Трелони начал раскачивать маятник. Серебряный диск медленно двигался из стороны в сторону. Я видел, как веки Томаса начали тяжелеть.

И в этот момент к нам подошла Люсильда.

— Прости, Томас, — сказала она, хлопая его по плечу. — Мы не можем с тобой поменяться?

Томас приоткрыл один глаз.

— Что?

— Я думаю, Джейн будет намного приятнее сделать это с тобой, — продолжила Люсильда, бросая короткий взгляд в сторону нашей тихони однокурсницы, которая сидела в другом конце класса. — А у нас с Кавальере уже есть опыт парной работы. Так что логичнее, если мы будем вместе.

Томас посмотрел на нее, потом на меня, потом снова на нее. А потом широко и загадочно улыбнулся.

— Без проблем, Принц, — сказал он, поднимаясь. — Джейн, я уже иду!

Он помахал рукой Джейн Митчелл, которая засмущалась и отвернулась. Ни для кого не секрет, что Джейн, как ей казалось, втайне была влюблена в Томаса. Ну, разве что для самого Фуллера это было секретом, поскольку этот дурак не видел никого, кроме своей бывшей девушки: Присциллы Барнс, о которой он успел прожужжать мне все уши еще в сентябре.

Люсильда села напротив меня. Трелони посмотрел на нее, вскинув брови, потом на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Что ж, — сказал он, раскачивая маятник перед Люсильдой. — Доверие — это всегда выбор. Сделаю вид, что это не вы проигнорировали мое распределение, а я проявил мудрость.

Профессор начал раскачивать маятник.

Я смотрел на Люсильду и не понимал, что происходит. Принц держит свой разум закрытым, но для этого практикума ей нужно было открыть его. Она игнорировала меня несколько дней, а сейчас сама пришла ко мне и позволила войти в то место, куда не пускала никого.

Ее веки тяжелели, ресницы опускались. Она погружалась в сон, и в какой-то момент я почувствовал, что могу проникнуть ей в голову. Обычно за сознанием человека стояла тонкая или непробиваемая граница, в зависимости от его подготовки. Но когда я осторожно сделал попытку пробраться в разум Люсильды, вместо привычного сопротивления встретил лишь пустоту.

Я закрыл глаза и позволил этому случиться.

Я оказался в темной уютной комнате с фиолетовыми обоями и занавешенными окнами. Свет исходил только от свечей, расставленных по всем поверхностям. В воздухе витал запах воска и яблок.