Книга Акула в твидовом костюме и дело гениального шефа, страница 30 – Салли Минн

— Всё равно связи.

Он раскрыл папку прямо передо мной, не дожидаясь, пока я устроюсь поудобнее, и постучал пальцем по одной из страниц.

Первым, что бросилось в глаза, была фотография — крупный план шприца в прозрачном пакете для улик, с биркой и номером дела. Рядом — увеличенный снимок отпечатка, аккуратно размеченный стрелочками и подписями, которые я, если честно, разобрала с трудом: слишком много специфических терминов для утреннего мозга. Чуть ниже — фото перчаток, вывернутых наизнанку.

— Вот заключение экспертизы, — сказал Питер. — На шприце чёткий отпечаток пальца вашего клиента, а это — перчатки. А вот здесь, — он перевернул страницу, — информация по взаимоотношениям критика и шеф-повара, в основном конфликт из-за ресторана, который закрылся десять лет назад после визита пострадавшего. Точнее уже убитого. Ну и, судя по всему, отравление планировалось месяцев за шесть.

— А вам не кажется странным, что только спустя десять лет шеф решил отомстить? Почему не раньше?

— Кто ж знает, что в голове у людей, — отмахнулся Питер. — Мотив есть — месть. Средство есть — яд рыбы. Яд хоть и опасный, но сразу его не утилизировали. Значит, было время собрать всё в шприц, спрятать его и во время готовки использовать. Повара у собственной плиты никто и не заподозрит — это его законное место.

Я глянула на фото. Отпечаток на увеличенном снимке выглядел до отвращения убедительно — ровные, чёткие линии, никаких смазов. Такую фотографию удобно показывать присяжным. Думаю, что и полиция, увидев такой отпечаток, вне всяких сомнений решила дальше не искать подозреваемых.

— Полгода, — повторила я вслух. — Это довольно долгий срок, чтобы подготовиться так тщательно и не оставить ни следа. А тут будто всё поднесли на блюдечке.

Питер откинулся назад, но не стал комментировать.

— Вы говорите, что он разделывал рыбу за вечер до происшествия. И работал он в перчатках — полагаю, из соображений безопасности. Тогда почему шприц использовал голыми руками?

— Вы меня спрашиваете? — удивился Питер. — Может, перенервничал. Может, вытер предварительно после сбора яда. Это вы его лучше расспросите. На контакт он со мной не идёт. Опираюсь только на то, что нашли.

— Интересно, — сказала я вслух, стараясь звучать бесстрастно. — Я внимательно всё изучу.

— Кстати, — сказал он, закрывая папку, — по записке с угрозой мне для протокола нужно закрыть пару формальностей.

— Я уже всё рассказала.

— Ещё раз. Где именно вы её нашли?

— На парковке у участка. В первый день, когда я приехала к господину Кану. Точно помню, что машину я закрывала.

— Номер машины?

Я продиктовала — хотя, если вдуматься, странно было спрашивать: он ведь сам стоял у этой машины буквально вчера, пока забирал мою коробку. При его наблюдательности логичнее было бы предположить, что он давным-давно сфотографировал номер, а не выяснял его сейчас заново.

— Заявление, кстати, вы так и не написали, — добавил он, не поднимая головы от блокнота.

— Сейчас напишу, — сказала я и потянулась за ручкой.

Тут зазвонил мой телефон. Я виновато взглянула на Питера и нажала кнопку принять вызов.

— Ханна? — голос в трубке был знакомый, но такой взволнованный, что я едва узнала Марка. — Надеюсь, не отвлекаю. Мне нужно с вами встретиться. Есть кое-что важное. По телефону сказать не могу.