Книга Развод в 40. Новое счастье, страница 22 – Марина Латрина

— Пусть вас это не беспокоит, — ровно ответила я. — С этим я разберусь сама. А вот вашему сыну придётся объяснять суду, где именно он провёл последние несколько лет, с кем и, что немаловажно, на чьи рестораны и гостиничные номера уходили деньги, которые могли бы пойти на нормальное детство его собственного сына.

Алевтина Андреевна побледнела, будто впервые всерьёз осознала, что ситуация вышла из-под привычного контроля.

— Ты пожалеешь, — выплюнула она напоследок, но уже без прежней уверенности в голосе, и, гордо вскинув подбородок, вышла, хлопнув дверью почти так же звонко, как когда-то её сын.

* * *

Спустя несколько дней Станислав пригласил меня в офис — для, как он выразился, «неприятного, но необходимого разговора». Я приехала сразу после съёмки, ещё не до конца стряхнув с себя рабочую собранность, и, войдя в его кабинет, сразу поняла по его лицу — сдержанному, чуть напряжённому в скулах, — что новости будут не из лёгких.

— Наши специалисты закончили основную часть работы, — сказал он, раскладывая передо мной тонкую папку так, будто она весила куда больше своих реальных размеров. — Готовьтесь, там не самое приятное чтение.

Я открыла папку и почувствовала, как земля слегка уходит из-под ног. Переписки, переводы на случайные карты, оплаты гостиничных номеров и билетов на курорт, растянутые на годы, — далеко не первая Машенька, далеко не первый год. Имена в переписках менялись, суммы и даты складывались в неумолимую хронологию: обеденные перерывы, командировки, «срочные совещания», растянутые на полтора часа дольше положенного. Судя по собранным материалам, измены начались почти сразу после рождения Серёжи и продолжались все эти годы с завидной регулярностью.

— Восемь лет, — тихо сказала я, листая документы, чувствуя, как каждая новая страница отдаётся глухим ударом где-то под рёбрами. — Он делал это восемь лет. Мы оба неплохо зарабатывали, но я всё равно бралась за любую лишнюю работу по выходным, лишь бы дать сыну самое лучшее, а он в это время тратил деньги на отели и подарки любовницам…

Я не договорила, просто закрыла папку резче, чем собиралась.

— Мне жаль, — Станислав произнёс это без привычной сухости, куда мягче, чем обычно позволял себе на работе. — Но для дела это отличные новости: чем дольше и наглее обман, тем сложнее суду встать на его сторону при разделе имущества и уж тем более при определении места жительства ребёнка.

— Спасибо, что сказали прямо, — я закрыла папку, стараясь унять дрожь в пальцах. — Я устала от людей, которые щадят мои чувства ложью.

Он посмотрел на меня внимательно, будто взвешивая, стоит ли говорить дальше.

— Знаете, — сказал он наконец, — я веду разводы уже пятнадцать лет. И почти всегда вижу одну и ту же картину: женщина, которая винит себя, ищет, что сделала не так, будто чужая измена — это её персональный провал. Вы — первая, кто с самого начала спрашивает не «что я сделала не так», а «что дальше делать». Это, если позволите, впечатляет.

Я почувствовала, как щёки чуть теплеют — не от смущения, а от неожиданного, почти забытого ощущения, что меня видят по-настоящему.

— Спасибо, — тихо сказала я. — Давно никто не говорил мне ничего подобного.