Книга Молчание нимфы и мечты орка, страница 15 – Лина Ровак

С тех пор он не позволял себе слабости. Ни разу. Ни на секунду.

Почему же сейчас, глядя на огонь, он чувствовал себя тем самым мальчиком из ямы?

Потому что она тоже была в яме. Не в волчьей. В каменной, с окном и кроватью, но всё равно в яме. И он был тем, кто смотрел сверху.

Осознание этого обожгло, как пощёчина.

Гор'тах встал и подошёл к окну. Его покои находились в главной башне, выше всех остальных. Отсюда открывался вид на горы, что он показывал на карте. Сейчас их вершины тонули в сумерках, и только снежные шапки ещё светились в последних лучах заходящего солнца.

Где-то там, на востоке, её Роща. Её дом. Её мир, из которого её вырвали и бросили сюда.

Он вдруг представил, что чувствовала она. Не гордость, не презрение, не страх, а тоску. Такую глубокую, такую всепоглощающую тоску по дому, которая перекрывает даже голод. Тоску, ради которой можно отказаться от еды просто потому, что еда здесь не имеет вкуса дома.

Он знал это чувство. В детстве, в первые месяцы после смерти кормилицы, единственного существа, которое любило его, он тоже не хотел есть. Еда казалась пресной, вода горькой, а сон пустым, лишённым сновидений.

Но он справился. Заставил себя есть, пить, жить.

Справится ли она?

В дверь постучали.

— Войдите, — бросил он, не оборачиваясь.

Вошёл слуга. Молодой орк, один из тех, кого приставили к восточной башне.

— Повелитель, — начал он, запинаясь — Я пришёл доложить. О пленнице.

Гор'тах резко обернулся.

— Что с ней?

— Ничего плохого, повелитель! — поспешно добавил слуга — Просто… Трава. Та, что принесла Гарра. Звёздчатка. Её стало меньше.

Король нахмурился.

— Меньше?

— Я пересчитывал клубни утром и вечером, как вы приказали. Утром было восемь. Вечером семь.

Гор'тах почувствовал, как внутри что-то отпустило. Тугая пружина где-то, которую он даже не замечал. Она ела. Тайком, скрывая от стражи, но ела. Значит, не всё потеряно. Значит, она хотела жить, просто не хотела показывать этого.

— Хорошо, — сказал он, и голос прозвучал почти спокойно — Продолжай считать. Но делай это незаметно. Если она поймёт, что мы следим за каждым клубнем, она перестанет есть совсем.

— Да, повелитель.

Слуга поклонился и вышел.

Гор'тах снова повернулся к окну. На губах сама собой появилась усмешка. Кривая, недоверчивая, но всё-таки усмешка.

Она его переиграла.

Притворялась слабой, умирающей. А сама потихоньку ела по ночам, как мышь, что таскает крошки из-под носа кота. Это было умно. Это было достойно уважения.

И это давало ему надежду.

Он всё ещё не знал, как растопить лёд между ними. Не знал, заговорит ли она когда-нибудь. Не знал, услышит ли её пение хотя бы раз в жизни.

Но она была жива. Она боролась. И пока она боролась, у него тоже был смысл бороться.

Он отошёл от окна и направился к двери, но не в восточную башню, туда он обещал себе не ходить сегодня. Вместо этого он спустился в кухню, чем изрядно перепугал поваров, и лично проследил за тем, чтобы в корзину для нимфы положили самые свежие коренья и самые чистые плоды.

— И добавьте ещё цветов, — бросил он напоследок — Тех, что пахнут лесом. Она любит запах леса.

Повара переглянулись, но переспрашивать не рискнули.

А король вернулся в свои покои и впервые за много дней уснул спокойно.