Книга Молчание нимфы и мечты орка, страница 44 – Лина Ровак

Лиара слышала их голоса словно сквозь толщу воды. Боль утихала медленно, неохотно, как отступающий прилив. Но на смену ей пришло другое чувство. Унижение. Она, нимфа, дочь леса, не могла коснуться цветка. Не могла прикоснуться к живому, не испытав боли. Её магия, её суть, стала проклятием.

Но было и ещё кое-что.

Тепло. Огромное, надёжное, окутывающее. Руки короля держали её так бережно, словно она была сделана из стекла. Его сердце колотилось где-то рядом, и она чувствовала его, частое и испуганное биение. Он боялся. За неё.

— Я отнесу тебя обратно, — сказал он, и его голос прозвучал глухо, над самым её ухом — Никаких больше прогулок. Никаких ритуалов. Пусть земля умирает. Ты важнее.

Она хотела возразить. Хотела сказать, что это неправильно жертвовать королевством ради одной пленницы. Но сил не было. И слов не было.

Она просто закрыла глаза и позволила ему нести себя.

И где-то глубоко внутри, там, где ещё жила гордость, где ещё теплилась надежда на побег, что-то окончательно надломилось. Не от боли. Не от слабости. От этого неожиданного, пугающего, невозможного тепла. Тепла рук врага.

В замок они вернулись в тишине.

Король нёс её на руках через весь двор, и на этот раз в глазах зевак не было любопытства. Только страх перед ним, перед его яростью, которая ещё не выплеснулась, но уже клокотала где-то под поверхностью. Он не смотрел по сторонам. Шёл, глядя прямо перед собой, и его лицо было мрачнее грозовой тучи.

Только когда они оказались в покоях под стеклянным куполом, он позволил себе выдохнуть. Опустил Лиару на кровать осторожно, как сокровище. Поправил подушку. Укрыл одеялом. Его перевязанные руки, которые ещё не зажили, дрожали.

— Я не должен был, — сказал он, и в его голосе звучала горечь — Я не должен был выводить тебя. Это моя вина. Моя глупость.

Лиара смотрела на него снизу вверх. В её глазах не было упрёка. Не было страха. Было что-то другое. Что-то, чему она сама не могла подобрать названия.

Он стоял над ней огромный, страшный и беспомощный в своей заботе. И она вдруг поняла, что он не враг. Уже давно не враг. Он что-то другое. Что именно она пока не знала. Но эта прогулка, эта боль, это возвращение на руках что-то изменили.

Между ними больше не было стены. Был мост. Шаткий, опасный, построенный из страха и боли, но мост.

И она не знала, хватит ли у неё смелости по нему пройти.

На следующее утро Лиара проснулась с решением.

Это было странное чувство. Не импульсивное, не эмоциональное, а холодное и ясное, как горный воздух за окном. Решение созрело в ней за ночь, пока она лежала без сна и смотрела на звёзды сквозь стеклянный купол. Она прокручивала в голове вчерашний день: прогулку, цветок, боль, руки Короля, его голос, сказавший: «Ты важнее». И чем дольше она думала, тем яснее понимала, что дальше так нельзя.

Она была слепа.

Нет, не в буквальном смысле. Она видела стены, видела лица, видела небо. Но она не понимала ничего. Язык орков оставался для неё набором гортанных звуков, рычанием, лишённым смысла. Она не знала, о чём говорят стражники за дверью. Не знала, что обсуждают на советах. Не знала, что король говорит своим советникам, и что они говорят ему. Она жила в мире, полном информации, и была отрезана от неё, как глухой на празднике.