Книга Ты моё проклятие, страница 109 – Анастасия Итрухина

И Он рассмеялся. Этот смех не звучал в ушах – он резонировал в самой сути моего духа. Это был звук творения и гармонии.

— Упрямая душа, – произнес Он, и Его «голос» был подобен шелесту галактик. – Сильнее твоей веры и твоего гнева оказалась только твоя любовь. Я не требовал твоей жизни, Лада. Я испытывал твое сердце. Прошлая жизнь научила тебя ненавидеть. Эта – научила прощать и жертвовать. Урок усвоен.

Я стояла, не в силах вымолвить ни слова, ощущая, как бремя веков, тяжесть проклятий и боль утрат спадают с моей души, как старая, иссохшая кожа. Оставалась только чистая, светящаяся сущность.

— Ты думала, я, Отец всего сущего, нуждаюсь в жертвах? – в Его «голосе» звучала отеческая, чуть насмешливая нежность. – Мне нужны чистые сердца и сильные духом. Ты прошла через огонь и лед и осталась человеком. Этого достаточно. Жертва твоя была в готовности, а не в свершении. Этого хватило, чтобы разорвать стальные цепи твоей же клятвы.

Он сделал едва заметный жест рукой, и пространство вокруг закружилось.

— Возвращайся. Твоя дочь ждет свою мать. Ее путь только начинается. И он будет светлым. Проклятие больше не имеет силы. Оно сгорело в твоем отречении и растворилось в первом крике новой жизни.

Меня потянуло назад, к знакомому теплу, к звуку того самого детского плача, который был теперь символом не только жизни, но и свободы.

— И, Лада... – голос Вышеня прозвучал уже как отдаленное, ласковое эхо. – Не забудь рассказать ей обо мне. Она родилась в Чертоге Финиста. Под знаком ясного неба и стремления к высотам. В начале июня. Ее бог-покровитель... это Я. Пусть знает, что над ней всегда будет простираться мое небо. И что ее мать – самая храбрая душа, что я встречал.

Я сделала глубокий, судорожный вдох, как будто всплывая из бездны. Резкий, но уже не режущий больничный свет ударил в глаза. Первым, что я услышала, был тихий, убаюкивающий шепот Максима. Он сидел рядом в кресле, качая на руках крошечный, туго запеленутый сверточек, и его огромная ладонь казалась невероятно нежной на фоне крошечной спинки.

— ...и папа всегда будет тебя защищать, моя маленькая, – говорил он, и его лицо в этот момент было самым прекрасным, что я видела за обе свои жизни. Оно светилось такой трепетной, такой безграничной любовью, что мое сердце наполнилось до краев. – Ты только посмотри, какая ты у нас красавица...

Он заметил, что я открыла глаза, и его лицо озарила такая улыбка, от которой перехватило дыхание. В его глазах было столько облегчения, столько счастья, что я поняла – он все эти минуты боялся меня потерять.

— Ты с нами... – прошептал он, и его голос сорвался. Он бережно, с невероятной осторожностью, протянул мне ребенка. – Смотри... это наша дочь. Наше чудо. Не пугай нас так больше.

Я приняла ее дрожащими руками. Она была такой крошечной, такой совершенной. Темные, еще влажные волосики, щечки-булочки и... удивительно мудрые, синие, как летнее небо, глазки, которые смотрели на меня с бездонным, спокойным пониманием. В них было что-то знакомое. Отблеск звезд, что я только что видела.

Я прижала дочь к груди, чувствуя ее тепло, ее запах, ее живое, ровное дыхание. Это было не конец. Это было начало. Начало всего.

— Здравствуй, малышка, – прошептала я, целуя ее в макушку, впитывая этот миг каждой клеткой своего воскресшего тела. – Я твоя мама. И я расскажу тебе одну историю. Очень давнюю историю о великом и добром Боге по имени Вышень...

Конец