Книга Сезон урожая, страница 122 – Бринн Уивер

— Ни фига подобного! – Как только я отправляю ответ Нолану, Лукас вырывает телефон из моей руки и швыряет на заднее сиденье.

— Как грубо!

— Ты должна быть моей личной свахой.

— Да это просто невозможно, ты сам все испортил. И почему же? – спрашиваю я, но Лукас не отвечает. Он будто пережевывает слова, его челюсть сжимается, а хватка на руле усиливается. – Она разбила тебе сердце. Я понимаю. Но, может, в процессе разбила и свое. А теперь ты притворяешься, что не влюблен. Хотя не выносишь мысли, что у Макс появится кто-то другой. Простить и рискнуть ты тоже не в силах. Да уж, ситуация патовая.

Лукас долгое мгновение молчит и наконец произносит:

— Я тебя реально, блин, ненавижу.

— Потому что я умнее. И ты знаешь, что я права.

— Ага, – наконец говорит он. Между нами надолго повисает тишина, пока вдалеке вдоль береговой линии не появляется Гиблый Мыс. – Ты ведь на самом деле не написала Хулио?

— Догадайся сам, – отвечаю я.

Лукас переваривает мои слова; за окном мелькают знакомые ориентиры. Скалы, откуда четыре года назад мы столкнули мой фургон. Изгиб дороги со смотровой площадкой, откуда иногда можно увидеть китов в воде. Маяк со ста пятьюдесятью двумя ступенями. Вдовий мыс, где я перелетела через гранитное ограждение и чуть не утонула. И город с его подвесными корзинами, старинными газовыми фонарями и красочными викторианскими домиками. А сегодня он набит незнакомыми лицами – одно из самых посещаемых событий лета.

Фестиваль «Вкус ужаса».

Мы направляемся в парк на Рэндалл-Роуд, где уже стоят палатки, фудтраки и надувные замки. Первый день, нет еще двенадцати, а уже полно народу, хотя открылись всего час назад. В дальнем конце парка сцена, музыка от фолк-группы слышна еще до того, как мы добираемся до парковки. Парковщики зазывают нас на площадку для продавцов, и я хватаю телефон и сумку с заднего сиденья, прежде чем последовать за Лукасом в толпу.

Августовский ветерок доносит до нас запахи еды, когда мы пробираемся к стенду винокурни Ланкастеров. Тут есть все: от вкуснейших хот-догов до изысканных блюд со всего мира. Десерты и коктейли, артисты, которые ходят по фестивалю, одетые, как призраки жертв кораблекрушений у берега. Однако в истинном стиле Гиблого Мыса все здесь немного… мрачновато. Жевательные глазные яблоки в напитках, вяленое мясо, напоминающее человеческое. Творения из лавки «Смастери труп» расставлены по стендам. Некоторые витрины продавцов, может, даже слишком жутковаты для детей-туристов, которые тычут в них липкими пальцами, широко раскрыв испуганные глаза, хотя местные ребята привыкли к такому с малых лет. Вновь находиться среди соседей приятно, и все-таки я натягиваю козырек кепки пониже и держу ухо востро, высматривая тех, кто может глядеть на меня с излишним интересом. Да, немного страшно. Правда, чувство гордости все равно перевешивает.

Особенно когда Лукас улыбается мне через плечо и в поле зрения появляется стенд винокурни Ланкастеров.

Передняя часть стенда сделана из восстановленного дерева с оригинальной винокурни, вывеска сверху выкрашена в черный и золотой. Двое сотрудников Лукаса заняты обслуживанием очереди из туристов и горожан, пришедших попробовать виски, многие уходят с бутылками в фирменных пакетах. Мечта Лукаса о возрождении винокурни Ланкастеров наконец приносит плоды.