Книга Пламя крови. Любовь через боль, страница 69 – Даяна Мун

— Так, — Валия, как всегда внезапно появившаяся, решительно подходит ко мне и отбирает из рук туфельку, — этот «пациент» мертв, смирись.

— У меня нет других, — тихо отвечаю я, уткнувшись в колени.

— Вставай, — командует подруга и, беря меня за руку, ведет в свою квартиру. Сантия, сидевшая в гостиной замечает мой расстроенный вид и переводит взгляд на Валию. Девочки переглядываются.

Сантия встает, кивает подруге и девушки без лишних слов начинают устраивать настоящую ревизию своих шкафов. Через пять минут на диване вырастает гора вещей.

— Смотри, эти мне жмут в подъеме, — Валия протягивает мне красивые черные лодочки на небольшом каблуке, — а эта куртка мне надоела, она слишком яркая для моей тонкой натуры. Бери и не спорь!

Мы провели весь вечер, устраивая импровизированный модный показ. Я примеряю чужие вещи, которые странным образом садились на меня как влитые, а девочки аплодируют, будто я модель на подиуме.

В эту ночь, засыпая, я впервые почувствовала, что моя беда — больше не только моя, и это было самым ценным подарком.

Получив от Бронса щедрую премию за квартал работы в баре — награду за все бессонные ночи и бесконечные смены — я уже знала, на что её потрачу.

Я влетаю в квартиру к подругам, едва сдерживая улыбку, и с грохотом ставлю на стол коробку с огромным шикарным тортом, украшенным свежими ягодами и золотистым кремом.

— Сегодня угощаю я! — объявляю и перехватываю их удивленные взгляды.

Потом я открываю пакет и протягиваю каждой по тяжелому футляру. Внутри лежат профессиональные, идеально сбалансированные ножницы для раскройки — мечта любого модельера. Валия ахает, коснувшись холодного металла, а Сантия замирает, боясь поверить, что это теперь её инструмент.

В тот вечер, разрезая торт, я наконец почувствовала себя равной. Я не могла ответить им шикарными нарядами, но я могла поддержать их мечту. Моя благодарность была не в деньгах, а в признании их таланта, и это сблизило нас сильнее любых слов.

Дружба с девочками стала тем самым фундаментом, на котором я начала строить новую «я» — не просто сироту из провинции, а человека, у которого есть имя, работа и люди, готовые подставить плечо.

Но стоило мне закрыть глаза и погрузиться в тишину, как из самых потаенных уголков души выбиралась боль по Кайлану Вайтсу. Эта любовь не уходила, она просто сменила форму — из острого крика превратилась в тупую, ноющую тяжесть в груди.

Каждое моё достижение — первая премия от Бронса, улыбки подруг, даже эти идеальные ножницы — подсознательно всё равно предназначалось ему. Я ловила себя на мысли: «А что бы он сказал? Увидел бы он, как я справляюсь?» Столица дала мне дом и друзей, но она так и не смогла вылечить ту дыру, которую оставил Кайлан. Эта боль была ценой моей преданности, и, кажется, я была готова платить её ещё очень долго.

Но самым болезненным испытанием было видеть его жизнь через экран телефона или на глянцевых страницах журналов, которые Валия регулярно покупала. Кайлан Вайтс теперь мелькал в светской хронике чаще, чем погода. Заголовки кричали о его триумфах: новые контракты, расширение империи, открытие очередного предприятия. Он выглядел на фото безупречно — холодный, уверенный, недосягаемый.

И, конечно, Клара. Она была его тенью на каждом приеме. На снимках она по-собственнически держала его под руку, сияя ослепительной улыбкой, а репортеры наперебой гадали дату их скорой помолвки.