Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 104 – Майя Саммер

---

Меня разбудил плач.

Сначала он был тихим, почти неразличимым, будто доносился издалека. Но потом стал громче — требовательный, испуганный.

— Ма-а-ма...

Я мгновенно открыла глаза, села на постели. Сердце бешено колотилось. Рядом Рагнар спокойно спал. Его расслабленное лицо светилось в лунном свете.

Я прислушалась, но ничего не услышала. И всё равно накинула халат и побежала в детскую. В темноте я не сразу поняла, что происходит. Свечи в комнате погасли, и только лунный свет струился сквозь высокие окна.

У кровати, склонившись над ней, стояла женщина в чёрном платье с капюшоном. В её руке блеснуло лезвие.

Время остановилось.

Я узнала этот силуэт. Эти руки. Этот оскал, который я видела сегодня в тронном зале.

— Нет! — закричала я и бросилась вперёд.

Она обернулась, и в свете луны я увидела её глаза — безумные, горящие ненавистью.

— Ты! — прошипела она и кинулась на меня.

Я едва успела отскочить. Лезвие просвистело в воздухе, и я почувствовала, как оно скользнуло по ткани моего халата, распарывая его. Я толкнула её, пытаясь отбросить от кровати Лины.

Эммили пошатнулась, но не упала. Она замахнулась снова.

— Мама! — закричала Лина. — Мама, я боюсь!

— Не подходи! — крикнула я, закрывая собой дочь. — Не смей!

Лезвие снова сверкнуло. Я попыталась увернуться, но не успела — удар пришёлся в правый бок. Я закричала от страха, но боли не было. Только удар, толчок, и я отлетела в сторону, падая на пол.

Подняла голову и увидела, как на пол оседает Рагнар. Он заслонил меня собой. Кинжал, который должен был войти в меня, вонзился в его бок.

— Нет! Нет! Рагнар!

Он упал на колени, прижимая руку к ране. Кровь текла сквозь пальцы, заливая пол. Лина плакала, а Эммили стояла с безумной улыбкой, сжимая окровавленный кинжал.

— Вот так, — прошептала она. — Теперь вы оба будете страдать. Как я страдала.

Я вскочила, бросилась к ней, выбила кинжал из её руки. Сила, которой я не знала в себе, поднялась откуда-то изнутри. Я схватила её за горло, прижала к стене, чувствуя, как её руки царапают меня, пытаются оттолкнуть.

— Ты ударила его! — прошипела я, заглядывая в её глаза.

— Это ты должна была умереть! — закричала Эммили, извиваясь в моих руках. — Она и ты! Вы обе! Он был моим! Моим!

— Он никогда не был твоим! — я прижала её сильнее, чувствуя, как ярость заливает мозг, как руки сжимаются. — Он использовал тебя, как и всех. А ты — ты просто дура!

В дверь ворвались стражники. Я не знала, откуда они взялись. Наверное, Грета услышала крики. Или кто-то другой.

Они оттащили меня от Эммили, схватили её, поволокли прочь. Она смеялась — безумно, истерично, пока её тащили по коридору.

А я упала на колени рядом с Рагнаром.

Он лежал на полу, бледный, с закрытыми глазами. Из раны всё ещё лилась кровь. Её было слишком много! Лина плакала рядом, протягивая к нему руки.

— Папа! — кричала она. — Папа, не умирай!

Я прижала его голову к себе, чувствуя, как слёзы заливают лицо.

— Не смей, — прошептала я. — Не смей умирать. Слышишь? Я не позволю.

Он открыл глаза. Слабо улыбнулся.

— Фрея...

— Молчи, — сказала я. — Ты будешь жить.

Я прижала руки к его ране, чувствуя, как кровь сочится сквозь пальцы.

— Держись, — прошептала я. — Держись, пожалуйста.

И в тот миг я поняла — я готова отдать всё. Всё, что у меня есть. Всю свою жизнь. Всю себя. Чтобы он жил.