Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 13 – Майя Саммер

Мы остановились на окраине. У меня в кошельке еще оставались деньги от графа. Их было мало, но хватило бы на самое необходимое.

— Митька, оставайся с лошадьми, — сказала я. — Грета, пойдем со мной. Ребенка возьмем.

Мы вошли в деревню. На нас снова смотрели. Но на этот раз взгляды были не только настороженными. В них читалась жадность. Чужие, с каретой, хоть и потрепанной, — значит, деньги есть.

Я пошла прямо к самой большой избе, у которой висела вывеска с плохо нарисованным ковшом. Похоже, это была и лавка, и кабак.

Внутри пахло дегтем, квасом и немытыми телами. За грубым прилавком стоял толстый мужик с лысой головой и хитрыми глазками.

— Чего надо, барыня? — спросил он, оценивающе оглядев меня.

Я выложила ему список того, что прикинула в уме.

— Муку. Не меньше мешка. Овсяную крупу. Соль. Сухари, если есть. Сыр. Шерстяные одеяла — шесть. Свечи сальные, десяток. Огниво. И еще... — я сделала паузу. — Молоко есть? Свежее?

Мужик хмыкнул.

— Молоко есть. Но дорого. Корова зимой мало дает.

— Мне нужно каждый день. Надолго, — сказала я. — Или... козу продадите? Молочную?

Он задумался, почесав щетину на щеке.

— Коза есть у Мирона. Старая, но доит пока. Он продаст, если цена устроит.

— Ведите к нему.

Мы пошли за ним через всю деревню. За нами тянулась вереница любопытных ребятишек. Мирон оказался хмурым стариком с кривыми ногами. Его коза была тощей, серой, с умными глазами. Но когда он ее подоил, молоко оказалось густым и жирным.

Я поторговалась. Отдала за козу почти последние серебряные монеты. Но у меня не было выбора. Лине нужно было есть. А мое молоко так и не пришло.

Потом мы вернулись в лавку и закупили все остальное. Мужик заломил цены, но я стояла на своем. В конце концов он сдался, видя, что я не отступлю.

Мы вынесли мешок муки, крупу, свернутые одеяла. Митька помог все погрузить на карету. Козу привязали сзади на длинной веревке. Она шла покорно, только изредка блеяла.

— Теперь у нас есть все, чтобы продержаться первую неделю, — сказала я, оглядывая наше имущество. Оно умещалось в углу кареты, но казалось несметным богатством.

Мы поехали дальше. Дорога пошла в гору. Лес редел, вместо сосен появились корявые ели и голые скалы. Воздух стал еще холоднее. Мы двигались к северу. К Альмиру.

Я сидела в карете и смотрела на спящую Лину. Она прижалась к груди, ее дыхание было ровным. Теперь у нее есть молоко. А у нас есть еда и теплые одеяла. Мы выживем. Мы должны выжить.

Грета молчала. Она смотрела в окно, и я видела, как ее лицо напряглось.

— Что-то не так? — спросила я.

— Мы уже почти на месте, госпожа, — тихо ответила она. — Поместье... оно за следующим поворотом.

Я выглянула в окно. Дорога шла вдоль обрыва. Внизу шумела река. Небо было свинцово-серым. Казалось, вот-вот пойдет снег.

Карета медленно въехала на плоскую вершину холма. И перед нами открылась панорама.

Я замерла.

Это было поместье Альмир. Или то, что от него осталось.

Большой каменный дом стоял на краю пропасти. Когда-то он, должно быть, выглядел величественно. Сейчас он напоминал мертвого великана. Часть крыши обрушилась, открывая черные дыры чердаков. Окна были выбиты, из некоторых торчали обломки ставней. Стены оплетал густой плющ, который уже не украшал, а душил здание, словно пытаясь стянуть его в обрыв.