Книга Личная ученица Огненного лорда. Книга 2, страница 27 – Анна Гаврилова, Яся Недотрога

Алентор, лорд Огня

За пару часов до полуночи меня посетило уже знакомое чувство тревоги. Оно было до того сильным, что я едва не призвал телепорт.

Спас разум. Умом я понимал, что занимаюсь самообманом — подсознательно ищу лишний повод увидеться с Евой, присутствия которой мне не хватает. Но бежать к ней, потакая сиюминутным импульсам? Как мальчишка? Нет и ещё раз нет.

Впрочем, в отличие от предыдущих подобных вспышек, эта была хотя бы объяснима. Я хорошо понимал, что именно меня встревожило, почему мои нервы напоминают взведённый арбалет.

Письмо…

Невзирая на жёсткую репутацию Лордов, на наше нежелание вести лишние переговоры с человеческими королевствами, и мне, и Сильвусу с Камелиусом, регулярно поступали горы корреспонденции. В большинстве своём это были прошения, прошения и ещё раз прошения. Все они оседали на нижних уровнях канцелярии, барьер в лице мелких клерков не способен преодолеть практически никто.

Тем удивительней было то, что случилось сегодня. Одно из посланий проскочило не только через клерков, оно обошло даже самый сложный фильтр — мою помощницу Летерию.

Заглянув вечером в кабинет, я был застигнут врасплох нетипичной просьбой:

— Ваша милость, — обратилась ко мне Летерия. Она явно караулила, не желая откладывать дело на потом. — Простите за беспокойство, но тут такое послание… Мне кажется, вам нужно взглянуть.

После этого мне протянули лист бумаги и приложенный к нему уже вскрытый конверт.

— Что там? — буркнул я.

— Письмо, касательно одной из новоявленных магесс, — сказала Летерия. На лице читалось плохо скрытое беспокойство.

Я сразу посмурнел, предчувствуя недоброе, а Летерия поспешила объяснить:

— Впервые получаем подобное. Пишет опекун, появление метки стало для семьи настоящей трагедией.

— А нам-то какое дело? — Слово «опекун» мне ой как не понравилось. Да и «новоявленных магесс» у нас не так много. Дайте-ка угадаю, о ком пойдёт речь!

Короткий взгляд на конверт, и предчувствие подтвердилось. Местом отправления значился «Истем».

Посмурнев ещё больше, я развернул лист и начал читать.

Проситель и впрямь называл себя опекуном, а история, которую он изливал, была способна тронуть даже самое чёрствое сердце. Мол, произошла ужасная ошибка. Много лет назад дальняя родственница просителя погибла при страшных обстоятельствах, и лишь недавно стало известно о том, что у молодой женщины была внебрачная дочь.

Погибшая была очень дорога просителю, они вместе росли, и ещё детьми поклялись всегда заботиться друг о друге. Но смерть разлучила их, мужчина был убит горем многие годы, корил себя за то, что не уберёг…

И вот в окружающем его мраке, забрезжил свет. О девочке, которая чудом выжила в той трагедии, он узнал случайно. Принял эту новость не сразу, а когда понял, воспылал горячим желанием отыскать бедняжку и подарить ей лучшую жизнь.

Поиски длились недолго — в ход пошли личные связи, были наняты лучшие сыщики. Эти сыщики и выяснили невероятную подробность. Оказалось, что всё это время малышка находилась рядом, проситель даже не догадывался, что одна из воспитанниц монастырской школы в подконтрольной ему части Истема — дочь родственницы, о которой он так скорбит.

Узнав, что девочка воспитывалась в приюте, тот впал в самую чёрную меланхолию — ведь что такое приют? Это голод, холод и лишения. Всё то, чего малышка могла избежать.