Книга Психотомия, страница 105 – Игорь Артюхов

На вошедшего он не поднял своей гладко выбритой, до полированного блеска головы, которая в свете отбрасывала на каменную стену сбоку мягкую округлую тень.

— Здравствуйте! – сказал Марцыпанов, и голос у него вышел чуть более хриплым, чем обычно.

Мастер не поднял головы, всё так же осторожно, пальцами с хирургической точностью, подцепив детальку размером с булавочную головку, переложил на бархатную салфетку.

— И тебе не хворать, коль дорогу ко мне сыскал, – отозвался он негромко, густым басом, не отрываясь от работы.

Марцыпанов помялся, полез во внутренний карман пальто и достал часы. Он снова с досадой посмотрел на них – стекло циферблата всё так же было в паутине трещин, за которыми дёргалась надломленная стрелка.

— Да вот… отремонтировать можно?

Мастер подхватил пинцетом следующую деталь, которая была ещё меньше прежней, и поднёс к свече, будто разглядывая на просвет.

— Ну клади на стол приблуду твою, поглядим, что за беда приключилась… – произнёс он неторопливо, всё так же не глядя на Марцыпанова.

Тот шагнул к столу и положил часы среди шестерёнок и россыпи цветных стёкол. Мастер отложил пинцет, взял часы тремя грубыми пальцами, повертел – медленно, со всех сторон – и покачал головой:

— Да-а… видал я такие часики. – он покрутил часы ещё раз, поднёс к подсвечнику. – Видал-видал… У всякого народа видал, во всякое время. Приносят. Всё несут да несут – кто с поклоном, кто впопыхах.

Он помолчал, положил часы на фиолетовую подложку, взял лупу в латунной оправе и поднёс к глазу.

— Суетный народ. Всё бегут куда-то, всё торопятся, всё им надобно сразу и побольше. А время – оно ведь такое… Оно счёт ведёт. Молча ведёт, никому не докладывает, да ведёт.

Марцыпанов вдруг обнаружил, что уже совсем выпрямился и не чувствует никакой боли. Голова не гудит, и мушки рассеялись окончательно, вместе с этой ватной тяжестью в затылке. Он огляделся… Свечи всё так же мерцали ровно, а тени на каменных стенах качались медленно и мягко, накрывая приборы, которые вокруг отщёлкивали стройным хором. В голову пришла прежняя холодная, расчётливая, звериная ясность – завтра приём у Барановской, и часы нужны именно сегодня.

— Послушайте, – понемногу зверел он, – мне нужно сегодня забрать эти часы. За срочность доплачу, сколько надо!

Мастер всё так же не поднимал головы. Лупа в его руке медленно двигалась над циферблатом, выискивая что-то ещё невидимое простым глазом.

— За сегодня никак, – произнёс он ровно, не отрываясь от работы, – дело не быстрое.

— Я готов доплатить любые деньги, – Марцыпанов подался чуть вперёд, – если нет свободного мастера, скажите, где он есть, если нужны детали – скажите какие, я доставлю! Такси, самолётом, как угодно!

Мастер медленно отложил лупу, впервые поднял голову и посмотрел на Марцыпанова:

— Только ты сам можешь… – сказал он наконец.

— В каком смысле – сам? – Марцыпанов нахмурился. – Куда-то поехать? Что-то привезти?

— Да нет, – мастер чуть качнул головой, – прямо здесь. Сам чинить будешь.

Часы на полках отщёлкивали секунды – каждый своим голосом, вразнобой, и в этом многоголосом постукивании повисла пауза, в которой Марцыпанов пытался понять, что ему только что сказали.

— Что значит «сам»? – переспросил он, ощущая, как постепенно приходит в бешенство, как перед бестолковым подчинённым. – Мужик, послушай! У меня завтра важное мероприятие! С руководителями области! И мне очень нужно отремонтировать вот эти часы! Сегодня!