Онлайн книга «Психотомия»
|
Дверь снова приоткрылась, и в щели показалось обеспокоенное лицо предыдущего пациента, которого оттолкнула ворвавшаяся перед ним Русакова. — Пять минут, – с неожиданно прорезавшейся строгостью произнёс Лавров и поправил на лице маску. Следующим он набрал номер того самого врача-уролога, который подогнал ему жиросжигающий укол. Прикрывая трубку ладонью, съёживаясь и оглядываясь на входную дверь, рассказал про шелушащуюся кожу, потерю веса, боль в лопатках: — И ещё… что-то с настроением. Штормит меня как-то, как при биполярке. То удавиться охота, то ржу как ненормальный! — Слушай, ну ты сам посуди, – ответил уролог после паузы. – Три дня прошло. Три. Любой препарат так работает: сначала организм в шоке, перестраивается, гормональный фон скачет. Отсюда и кожа, и настроение. Это не побочка, это адаптация. Ты хотел быстро – вот тебе быстро, но за скорость платить надо. Ты же сам врач, должен понимать. Не торопись. Ну сказано же в инструкции колоть раз в неделю – значит, раз в неделю. Дай телу догнать… Лавров немного отвёл трубку от уха, прислушиваясь к нарастающему гулу за дверью. В коридоре возникла тревожная суета: торопливые шаги, приглушённые возгласы, переругивания. Он вышел в коридор – мимо пронеслись санитарки с каталкой, несколько врачей спешили за ними, переговариваясь отрывистыми фразами. У лестничного пролёта столпились люди, смотревшие вниз через открытое окно. Лавров протиснулся сквозь толпу и выглянул. Внизу, на асфальте, был распластан силуэт. Нога неестественно вывернута, вокруг темнела лужа крови, которую обходили медработники, шокированно хватаясь за голову. На измазанном кровью лице неестественно ярко сияли мёртвые глаза – они смотрели не в небо, а прямо в лицо Лаврову. Это были глаза Русаковой. Той самой, что только что со скандалом вышла из его кабинета. Лавров ощутил, как его внутренняя праведная ярость уступила место мелкодисперсной, дёргающей кишечник панике. Он ринулся обратно в кабинет, но, шагнув, услышал, как под ногой что-то заёрзало с пластиковым хрустом. На полу лежала папка с логотипом клиники «Новая Эра». Лавров поднял её и, скрутив, спрятал под хирургичку. Идя к своему кабинету, он почувствовал, как горло сжалось ледяным обручем, – она ведь только что вышла от него. А слышал ли кто-то за дверью? По-любому слышали! Как минимум тот мужик, которого она отпихнула на пороге. Сейчас начнутся разборки, заведующая, объяснительные, комиссия – карьера кончена, а на горизонте, возможно, и тюрьма. Он возвращался к себе, готовый к шёпоту и укоризненным взглядам, но предыдущий пациент, не попавший на приём из-за скандалистки, лишь спросил: — Можно я уже…? Остальные пациенты, сидя на лавочке, буднично перешёптывались о «дуре» и «психичке», будто это произошло практически не на их глазах, а в каком-то сериале. Лавров, пропуская пациента в кабинет, замер на пороге, когда его ухо, настроенное на ожидание собственного разоблачения, уловило обрывки разговоров в коридоре: «…прямо на рельсах, представляешь, весь состав сошёл…» «…а у соседей корова сдохла, ни с того ни с сего, всё стадо…» «…землетрясение, слышал? В Томской, представляешь? Никогда там ничего не трясло…» В этот момент он ощутил, как паника отступает, оставляя липкий, трусливый след облегчения. Будто в водовороте чрезвычайных происшествий, плотно занявших телевизионные сводки, инцидент с Русаковой должен забыться. Он задержался на пороге – хотел надышаться этими новостями, на фоне которых его проблемы вдруг показались мелочью. |