Книга Психотомия, страница 195 – Игорь Артюхов

Лавров секунду смотрел на графу с адресом: Закатная, д. 66, кв. 6. Он знал эту улицу – она шла параллельно той, где стоял онкодиспансер, в пяти минутах ходьбы. Резко встал, запер кабинет и твёрдым чеканным шагом, не глядя по сторонам, пошёл по длинному больничному коридору к выходу.

Лавров перешёл по зебре на торопливых, почти негнущихся ногах, миновал светофор и свернул к девятиэтажке из силикатного кирпича. Подъезд встретил его запахом старых щей, сырости и крыс. Поднявшись по лестнице, заляпанной грязными следами, он дошёл до четвёртого этажа. Дверь квартиры номер шесть была старая, деревянная, с облезлой краской и глазком, похожим на катаракту.

Нажал на звонок. Из-за двери донесся одинокий заунывный гудок, растворившийся в тишине. Позвонил ещё раз. Никто не отзывался. Постояв минуту, постучал. В ответ – молчание. Уже собираясь уходить, он вдруг услышал за дверью шарканье и тихий старческий голос:

— Кто там?

— Здравствуйте, – голос Лаврова прозвучал неестественно громко в тихом подъезде. – Ковалёв Игорь Станиславович здесь проживает… Проживал, точнее?

Пауза затянулась – собеседница явно что-то обдумывала за дверью.

— А вы кто?

— Я доктор Лавров, Михаил Лавров. Из онкологического диспансера на соседней улице. Я лечил Игоря Станиславовича, – ответил врач, поправляя маску на лице.

В ответ прозвучал щелчок замка, и дверь медленно отворилась. В проёме возникла пожилая женщина в выцветшем махровом халате, с лицом, похожим на сморщенное, высохшее яблоко. Маленькие, глубоко посаженные глаза смотрели на доктора с насторожённым неодобрением.

— И чего надобно? Нету его с нами больше!

— Я в курсе, – кивнул Лавров. – но я хотел бы узнать… Извините, если вопрос бестактный… – он замялся под недовольный выдох хозяйки. – А как он умер?

Пенсионерка смерила его брезгливым взглядом.

— Балкон на него упал!

— Простите, что?

— Балкон! – вполне серьёзно повторила старуха. – за водкой пошёл в магазин напротив. Потом покурить стал, а сверху карниз бетонный отвалился. И прямо на башку ему. И всё! – с язвительной интонацией выделила она последнее слово.

— Ладно. Спасибо… – Лавров уже собрался уходить, но вдруг резко обернулся, не дав двери закрыться. – Секундочку… А скажите, как он себя чувствовал в последние дни? После того как ему лечение назначили?

Старуха фыркнула, и её лицо исказила усталая, снисходительная гримаса.

— Да прекрасно себя чувствовал! – выпалила она. – Не просыхала эта сволочь, как обычно. С утра до ночи! – и хлопнула дверью, добавив из-за неё что-то неразборчивое, но явно нелестное.

Лавров вышел из подъезда. В голове плавали обрывки сегодняшнего дня – бессильные, расклеившиеся, как намокшие этикетки. Он поднял голову и замер. Прямо над ним, низко и почти бесшумно, шелестя крыльями, пронеслась огромная, неестественно густая стая ворон. Они не каркали, а лишь рассекали воздух чёрным бесформенным клубком. На мгновение ему показалось, что стая зависла прямо над ним, а затем, дёрнувшись, плавно поплыла в сторону диспансера, собираясь высоко над зданием в тёмное облако.

* * *

Он уселся в такси, и спина вновь заныла – с тем самым плотным, настойчивым давлением, которое теперь не отпускало из самого кабинета. Но голова при этом была странно ясной, почти хрустальной, без всякого тумана. И тело, несмотря на неприятное натяжение между лопатками, казалось каким-то собранным, в ожидании нового энергетического прилива.