Книга Психотомия, страница 227 – Игорь Артюхов

И тут ветка в чаше вспыхнула сама собой – воздух в кабинете загорелся чем-то ярким, белым, едва терпимым даже сквозь закрытые веки, залив на пару секунд всё вокруг плотным сиянием. На противоположном конце стола, у того края, где стоял стакан с виски, промелькнула угловатая тень. Контурная подсветка по периметру потолка, тусклая и синеватая, потухла, уступив место лишь жёлтому пламени свечи, которое сжалось в точку, дёрнулось, но устояло и, выровнявшись, освещало небольшой круг у алтаря.

Фигура на краю стола проявилась постепенно. Сначала слабо моргнуло что-то металлическое и округлое, венчавшее голову силуэта, который, взяв в руку стакан с виски, шагнул ближе к министру. На голове у гостя был кованый шлем с двумя расходящимися рогами, закрученными вверх. Под шлемом – лицо. Бледное, гладкое, без единой морщины, и кожа на скулах натянута так, что проступал рисунок самой кости. Губы тонкие, чуть изогнутые в одной половине самодовольной улыбкой на безбородом, гладко выбритом лице, отродясь не знавшем щетины.

Плечи его покрывал тёмный, грубый плащ, из-под которого виднелась кожаная перевязь, а на ней – что-то прямоугольное, тяжёлое, то ли обёрнутая в толстую кожу книга, то ли шкатулка. В правой руке, опущенной вдоль тела, он держал что-то наподобие жезла – кривой, узловатый сук без всяких листьев и украшений.

Он отпил половину стакана одним долгим глотком, блеснув в темноте глубоким, чёрным взором, поставил его обратно на стол и шагнул к министру ещё ближе звериной, осторожной поступью. Министр стоял с закрытыми глазами и не шелохнулся, даже когда шаги посетителя в плаще затихли рядом.

Гость остановился напротив, почти вплотную, и посмотрел на министра цепким, но медленным взглядом – на лицо, на шею, на пятна на рубашке и ссохшиеся бурые разводы на щеке. Поморщился коротко, брезгливо, буквально одними бровями, но не отстранился, а, наоборот, сунул руку под плащ и вытащил тёмный платок. Макнул его в стакан с виски, стоявший у алтаря, немного отжал двумя пальцами и взял министра за подбородок. Другой рукой, платком, проведя по щеке, счистил подсохшую каловую корку. Потом ещё пару раз поводил платком – медленно, приглядываясь, чуть отклоняя голову то в одну сторону, то в другую, оценивая собственную работу.

— Ну, молодец… Впечатляюще… – вязким, плотным полушёпотом, наполнившим кабинет, произнёс он. У министра, стоявшего всё так же навытяжку и с закрытыми глазами, немного затряслись плечи от острого, почти хищного восхищения, которое излучал визитёр.

Бросив платок в стакан с виски, гость отодвинул его к краю стола, сделал шаг назад и посмотрел на министра уже с расстояния, с тем же внимательным, изучающим взглядом, заигравшим беззлобно насмешливым огоньком.

— Знаешь, – сказал пришелец мягким, вкрадчивым голосом, – когда-то ваши предки призвали нас. Когда земля горела, когда князья грызлись, когда урожай гнил, нас попросили: придите и наведите порядок. – он сделал паузу, провёл пальцами по краю стола, словно оценивая качество дерева. – и мы пришли. Порядок – штука простая, когда знаешь, с какого конца за него взяться. Мы взялись. А потом… Потом мы решили: пусть правят сами. А мы присмотрим.

Он усмехнулся, видя, как министр затрясся ещё сильнее, стоя всё так же с закрытыми глазами. Присел на край стола и повертел в пальцах матрёшку.