Книга Психотомия, страница 46 – Игорь Артюхов

Николай налил себе ещё. Взял из контейнера зубочистку с кубиком пармезана и ломтиком хамона, отправил в рот и медленно прожевал. Затем ещё одну с колбасой и оливкой. Прислушался. Из дальнего конца коридора донёсся приглушённый шум: шаги, звяканье каталки, знакомые голоса персонала. Похоже, снова кто-то поступил. Но не к нему. Своё он на сегодня отработал. Он даже запер дверь на ключ, когда вошёл.

Лисовский откинулся в кресле. Ещё не развезло, нет, просто стало чуть теплее и тише внутри. Царапающий ноздри запахом морга день немного притупился и перестал докучать лицами больных, которых пришлось сегодня транспортировать из отделения в один конец. Врач посидел в этой тишине, глядя на горящую свечу, потом перевёл взгляд на красный телефон.

Он прищурился, покатал во рту послевкусие хамона, налил ещё виски и потянулся к трубке. Медленно подался вперёд, упёрся локтями в стол, нашёл под стеклом нужную строчку и начал крутить диск.

Трещащие гудки – один, второй, третий. Щелчок.

— Алло, – донёсся голос, и на этот раз Лисовскому показалось, что он другой – моложе, звонче, не тот усталый, что был раньше. – Это снова вы?

— Да, это я. Я просто…

— Скажите, а можно просто поболтать с вами? – перебила девушка, бесцеремонно, но спокойно. – У вас такой весёлый голос. А у нас тут совсем весёлых нет. Все очень грустные.

Лисовский покосился на настенные часы, потом на горящую свечу и откинулся на спинку кресла.

— Ну, давайте поболтаем.

— Простите, а вы сами доктор? – вдруг спросила она.

— Доктор. А вы где учились?

— В Москве закончила медуниверситет имени ордена Ленина. Лечебное дело.

— Ордена… Кого?

— Ленина! Ну, Первый мед! – в голосе собеседницы послышалось удивление.

Лисовский на секунду завис.

— А, Первый мед. Сеченовка!

— Сече… как? – будто не расслышала девушка.

— Ну, Первый мед ваш. Сеченовский университет.

— Не слыхала про такой, – задумчиво произнесла она.

— Как же не слыхали? Ну, в общем… А я из Второго меда. Пироговка.

— Где?

— Ну как где? В Москве. Второй мед.

— А, из Второго! – до неё будто только дошло. – Знаем, знаем Второй.

Врач усмехнулся, отпил виски и потянулся за очередной канапешкой.

— Когда это всё кончится уже? – вздохнула девушка ровно и тяжело. – Сил нет никаких.

— Да, время сейчас непростое, – Лисовский откусил канапе и стал жевать. – Я вторую неделю из отделения не выхожу – мозги плавятся, если честно. Кто бы мог подумать, что застанем мы такую заразу?

— У меня от этой заразы вчера отец погиб… – сказала она и медленно втянула носом воздух.

Николай оставил еду и взял бокал:

— Примите мои соболезнования. Сколько лет было? Привитый?

— Сорок пять. Привитый? От желтухи разве что, как и все… Только толку-то от прививок сейчас, – она горько усмехнулась.

— Ну, штука довольно непредсказуемая, – вздохнул он. – Прививайся не прививайся – исход всегда разный. Вообще, к этой вакцине и её эффективности вопросики есть. Мы, например, в коллективе не стали колоться, раздавили ампулы и в раковину вылили… Малоизученная зараза. Но хорошо хоть детей малых не трогает…

— Как это не трогает? – в голосе мелькнуло искреннее удивление. – У нас за вчера только привезли сорок человек. От малюток новорождённых до четырнадцати лет.

Лисовский поднял брови, подвинув к себе стакан.