Онлайн книга «Психотомия»
|
— Ого, ничего себе. И в каком состоянии? — Ну… как в каком? Тяжёлые все. Но пока живы… Кормим их чем можем. — Интересно. Обычно дети легко переносят – насморк, температура небольшая, в анализах просто находят антитела… — Тела, говорите? Находят у нас тела. По всему Ленинграду находят. Лисовский почесал висок: — Ладно, давайте о хорошем! Вам же наверняка надбавки пришли? — Какие надбавки? — Ну как какие? Ковидные, от государства. За работу в красной зоне. — Не слышала о таких. — Да как же? Правительство объявило. Нам уже полгода по пятьдесят тысяч в месяц. — По сколько? – переспросила она после паузы, в которой послышался шорох бумаги. — По пятьдесят тысяч рублей. Жаль, не долларов, но тоже неплохо! – крякнул он, сделав глоток. — Это у вас в Москве доллары раздают? – голос стал настороженным, почти строгим. — Да какие нам, врачам, доллары? – усмехнулся Лисовский. — Ну и шуточки у вас дурацкие, хочу сказать. Вы такое не говорите по телефону больше. Никогда! Лисовский хмыкнул и потянулся к тарелке. В трубке повисла пауза. — Вы едите там, что ли? – голос стал тише, в нём проступила обида. — Ой, простите, жую, наверное, громко. С утра толком не ел, в обед только кофе успел попить. Нагрузка, сами понимаете. — А что вы едите? — Канапешки. — Как? Что едите? — Ну, канапе. Бутерброды маленькие, не знаете, что ли? Кубик колбасы, кубик сыра – и на шпажку. — На что? — На шпажку. Ну, на зубочистку! На том конце трубки вновь наступила долгая пауза. — Мы тут тоже всё на маленькие кусочки делим, – медленно произнесла девушка. – Только на зубочистки насаживать не догадались. Вычурно как-то. Больно странно! А о колбасе да сыре мы и мечтать не думаем… — Слушайте, ну чего прибедняться-то. – Лисовский чуть усмехнулся, дожёвывая очередную порцию. – Питер, конечно, в плане жизни похуже Москвы, бюджет поменьше, это да! Но не настолько же. Врачей сейчас вся страна кормит. Волонтёры целыми партиями бесплатно еду привозят в госпитали: и курицу гриль, и отбивные, и котлеты – всё вкусное. Но сам я, что называется, не фанат. Я фастфуд уважаю. Приложение открыл, ткнул – и пицца через сорок минут на столе. — Ну и слова у вас чудные, сразу видно – москвич, – она издала лёгкую усмешку. – Я среди вас долго проучилась, говор с двух слов чую. Слышу я вас, Николай. Голодный вы, как и все вокруг, и нет у вас ни колбасы, ни сыра, ни канапушек этих. Слово-то какое дурное, и как выдумали. Фантазия у всех, наверное, богатая с голодухи. Хотя в столице всякое может быть. Москва – она особая, страны под собой не чует. И рубли тысячи, и доллары, и повозки с едой… Нас вчера так обстреливали, что только дрожжей еле нам привезти успели. Затирухи мучной сделали со сгущёнкой – тому и рады. От клея варёного хоть отдохнём… Лисовский медленно поставил бутерброд на стол, потёр лоб тыльной стороной ладони. Он оторвал трубку от уха, покосился на неё, усмехнулся и повернулся к окну. За стеклом внизу, казалось, не было никакой эпидемии. Бодро сигналили машины, скапливаясь в стихийные пробки. На фасаде соседнего здания мигала красно-зелёная гирлянда, отбрасывая на снег цветные вспышки. Где-то вдалеке, не дожидаясь полуночи, хлопали редкие фейерверки. Город кипел предновогодней суетой – живой, пёстрой и шумной. |