Книга Психотомия, страница 60 – Игорь Артюхов

Никита, притаившись за углом соседнего дома, испытал нечто неприятное в области живота. Словно по кишечнику побежали горячие железные мурашки, норовившие прорваться наружу прямо через брюшную стенку.

— О, здарова… А ты чего тут делаешь? Ты же этот… как тебя? – донёсся из-за спины знакомый голос.

У подъезда стояла девчонка из параллельного класса – Вика. За ней по всей школе тянулся шлейф шёпотов и вереницы «лузеров» всех мастей, безуспешно пытавшихся за ней поухаживать. Эффектная не по годам, с фарфоровым лицом, она была типичной «звездой», привыкшей к постоянному вниманию и принимавшей его как должное, легко, играючи отшивавшей поклонников. Про таких всегда ходили слухи о наличии тридцатилетнего парня, а у школы к ним вечно подъезжали на машинах мутные, взрослые мужики, с которыми они трещали все перемены.

— Я Никита, – твёрдо ответил он и, неожиданно вручив удивлённой школьнице гвоздики, пошёл прочь, не став слушать заикнувшуюся о чём-то «звезду».

Тхоржевский долго бродил вокруг дома, не в силах прогнать из головы этого проклятого лысого мужика. Когда он всё же вернулся в квартиру, на кухне вместо его традиционных гвоздик стоял букет роз. Из материнской комнаты доносился её заливистый хохот, перемежающийся репликами: «Да, Светка!», «Ага», «Ну вроде адекватный, не знаю!», «Да ну, брось!».

На следующий день Никита проспал – мать почему-то не разбудила его в школу. Он быстро оделся, но на кухню даже не заглянул: мысли о вчерашнем незнакомце уже не сильно волновали, но видеть этот проклятый букет не хотелось.

Но вот что интересно: в школе несвойственно смущённая перед Тхоржевским Вика первая поздоровалась с ним, придя прямо в класс. С этого дня у Никиты начался звёздный путь. Его новая миссия – дарить тепло и любовь.

Парень не стал внезапно красавцем. Его лицо осталось таким же: чуть крупноватый нос, большие «коровьи» глаза и растрёпанные жидкие волосы. Однако в поведении появилась новая, беззаветная уверенность. Его «методика» не была продуманной стратегией – скорее цепью случайностей, дававших неожиданный результат. Ему просто понравилось это чувство – быть тем, кто может сделать небольшое, но доброе дело. Арсенал для этого был недорогим: киндер-сюрприз, дешёвая шоколадка в золотой фольге, смешной брелок-клубника или даже подобранный в парке камушек, по случайности оказавшийся в форме сердечка. Подарок всегда вручался без пафоса, на бегу, с лёгкой смущённой улыбкой.

Около семи из десяти девушек на это «покупались» – не на подарок, конечно, а на само внимание. Никита окучивал «непаханое» поле, а «звёзды» его интересовали мало. Вот «книжный чемоданчик» Алина: идеально заправленная форма, тугой пучок, большие очки в простой оправе и тщедушная угловатая фигурка. Вот «тихая пышка» Катя: круглое милое лицо с вечным румянцем и мягкая пышная фигура, которую она старалась прятать в мешковатых худи. Вот «кружевная скорлупка» Оля: худая, хрупкая, с бледной кожей и тёмными волосами, падающими на вечно задумчивое лицо. И даже «спортивная рельса», нелюдимая Нинка: стрижка под мальчика, грубоватый низкий голос и поджарая, сутулая, мускулистая стать.

Ко всем он подходил поболтать, провожал до кабинета, выслушивал нудные жалобы на «родаков» и «преподов» или рассказы о музыкальных группах, певших про мучительную смерть и гнойные зомби-апокалипсисы. Ему нравилось дарить эту лёгкую, ни к чему не обязывающую симпатию и внимание, в котором так нуждались. Всё мужское население класса, следуя первобытному инстинкту, косяком тянулось к эффектным, ухоженным, с накрашенными ногтями и стервозными взглядами, к тем, за которыми надо было бегать и добиваться. А вот все эти невзрачные Алины, Кати, Оли и Нинки существовали как бы на периферии. Не изгоями, нет, а просто некой массовкой, по которой скользили взглядом в поисках чего поярче. Но именно того персонального внимания – негромкого, без пафоса, без табуна из желающих им не доставалось почти никогда. И тут всегда рядом оказывался Никита.