Онлайн книга «Психотомия»
|
Главврач проигнорировал вдох Шерстобоевой, собиравшейся ещё что-то дорассказать, и продолжил давать указания: — Значит, смотрите: у нас стартует месячник здоровья, нужно активнее вовлекать граждан в профилактику. Раздайте докторам анкеты. Всем – не только терапевтам, но и узким специалистам: кардиологам, неврологам… Вот первая – согласие на диспансеризацию, – главврач скомканно протараторил текст анкеты, пропуская буквы и слоги, и чётко зачитал лишь одну графу: – Номер телефона! Вот! Чтобы потом можно было позвонить и лично пригласить на диспансеризацию. Шерстобоева удручённо уставилась в листок. — Неврологам? — И им тоже, – строго припечатал он. – Вы наши показатели видели? Они низкие! — Ерофей Андреевич, у нас охват по диспансеризации шестьдесят девять процентов – это прилично, рост к прошлому году на семь процентов. Могут возникнуть… Сложности, – осторожно подбирала слова Шерстобоева. – И с коллективом, и с пациентами. Времени на приём и так в обрез, люди начнут возмущаться лишним бумажкам. У нас и так много работы… — Анна Георгиевна, во-первых, – Марцыпанов чеканил слова с назидательным раздражением – вы считаете, у меня работы мало?! Слышали, что министр говорил? По стране охват семьдесят пять процентов, у нас – шестьдесят девять. Мы в отстающих, и, видимо, догонять не собираемся! Во-вторых, это ваша задача – донести до коллектива важность наших мероприятий. Кому как не вам знать, что болезни лучше выявлять на ранней стадии, а не возиться потом с запущенными случаями? В-третьих, работайте с населением! Развесьте плакаты, объясняйте, что у нас реализуются программы государственной важности. Этику и деонтологию в институте проходили? Вот и работайте, коммуницируйте. По две минуты на анкету уж найдёте. Шерстобоева колебалась, поджала снова губы, видимо сдерживая себя, чтобы не сказать, что это далеко не две минуты, что пенсионеры будут по полчаса расспрашивать, где и зачем подписываться. Вовремя спохватившись, она лишь коротко бросила «вопросов больше нет» и с разрешения главврача покинула кабинет. За ней, с той же деловитой понуростью, после приглашения секретарши вошёл заместитель по административно-хозяйственной части. Колыванов Пётр Михайлович пришёл с проблемой двухмесячной давности. В лаборатории сломались два биохимических анализатора, в диагностическом отделении из пяти рентген-аппаратов исправны только два, а в поликлинике, помимо одного сломавшегося, приказал долго жить и единственный маммограф. Пациентов приходилось направлять в другие медучреждения, а у оставшихся аппаратов скапливались очереди. Попасть на исследование планово можно было только через неделю, а то и полторы. — Их можно починить без проблем, будут как новенькие, вы мне только скажите… — Надо покупать новые, – прервал главврач, не дав договорить. – Отремонтируем – снова сломаются, только бюджетные копейки на ветер пустим. Пока лишних денег нет… Связывался вчера с Минздравом, вопрос с поставками и финансированием на контроле. Обещали перезвонить. Пока свободны… – он выдохнул и потёр виски, шумно дыша через ноздри от раздражения. – Нервов не наберёшься на всех. Про Минздрав было чисто враньё. Марцыпанов не давал добро на ремонт по одной причине: старый знакомый дилер уже занёс аванс за будущую закупку оборудования именно у него. Но возникла проблема. Партнёр никак не мог вытащить товар у своего «офиса» из Китая. Платежи зависали в банках на месяцы, отклонялись без объяснения причин, и приходилось судорожно искать новые лазейки. Аппаратура, за которую уже были уплачены десять процентов в карман Марцыпанову, застряла на границе. Дилер кормил завтраками, Марцыпанов бесился, но ждал – время тяжёлое, нужно оставаться надёжным партнёром. |