Книга Психотомия, страница 94 – Игорь Артюхов

— Алла Семёновна, дайте-ка… – он вернулся за стол, открыл документ на мониторе и, добавив себе нолик, нажал кнопку «печать». Теперь в строке значилось: «Марцыпанову Е. А. в размере 5000% от оклада».

Совсем другое дело! За такую ответственную, изматывающую работу, когда витрину областного здравоохранения приходится строить вопреки подчинённым-остолопам, можно было и все десять тысяч поставить. Конечно, никаких пятисот процентов остальные не увидят: половину суммы им придётся обналичить и занести к нему в кабинет. Но пусть и за это говорят спасибо, что премии вообще существуют! В других больницах о таких цифрах и не мечтают.

Съёмочная группа приехала раньше срока. Заметив в окне машину с логотипом TV, главврач лично спустился к выходу. Из машины показалась тощая фигурка в пиджаке цвета заплесневелого лимона: острый подбородок, впалые щёки, по-рыбьи выпученные глаза и микрофон размером с две её головы. Рваные джинсы цвета собачьих испражнений, грязно-розовые балетки, пиджак потёртый, с комично загнутыми, как собачьи уши, мятыми лацканами, а из швов на кривых плечах и вовсе торчал ворс.

«Господи, ну почему нынешние журналисты поголовно выглядят как бомжи», – размышлял Ерофей Андреевич, широко улыбаясь визитёрам. Стоит взглянуть на советских дикторов: статные, осанистые, выбритые, в отглаженных костюмах, с бархатными, чётко поставленными голосами. А это что за недоразумение, не мог понять Марцыпанов. Зато каждый мнит себя акулой пера – понтов и гонора выше крыши. Наглые, настырные, любую грязь выкопают да так вывернут в своих репортажах, что до конца жизни не отмоешься, а башку-то свою для начала мыть не пробовали?

— Добрый день, Ангелина! – пожал он тощую, жабью ручонку журналистки.

— Ангелина Андреевна! – деловито отрезала немытый вестник свободы слова.

В больничном холле главврач вместе со старшей медсестрой лично помогли ей и оператору переодеться. Белый халат наконец-то скрыл убогий прикид девицы, что принесло глазам Марцыпанова ощутимое облегчение.

Он тем не менее в сопровождении свиты из завотделениями с гордостью начал водить журналистку едва ли не под руку, демонстрируя отделения: неврологию, гастроэнтерологию и терапию. Когда подошли почти вплотную к «гнойке», журналистка испуганно натянула маску, скрыв, к пущей радости Марцыпанова, свою рыбью физиономию. Далее Ангелина Андреевна лишь озиралась по сторонам, то и дело вставляя короткие «угу» и «ага, понятно». Всю экскурсию, на которой он показывал лапароскопические стойки, МРТ-аппараты и отремонтированные палаты, девица вопросов не задавала, вставляя лишь пространные «угу», держа на весу микрофон перед главврачом.

Но, спустившись в приёмный покой, «подставка под микрофон» внезапно прорезалась каким-то несвойственным любопытством.

— А чего это у вас сотрудники в приёмном покое все в шапочках? Они всегда так ходят или нарядились к нашему приезду? Это же не хирургия, в конце концов, – скривилась в ухмылке Ангелина Андреевна.

Несмотря на то что в неловкой паузе врачи и медсёстры потупились, неуклюже пытаясь сдавленно отсмеяться, Марцыпанов парировал:

— Да, действительно, это не хирургия, вы правы. Но форма нужна не только для защиты от биологических жидкостей. Знаете, я и сам, когда дежурю в приёмном отделении – а я беру смены, чтобы не отрываться от земли и медицинской практики, – с особо важной акцентуацией произнёс он, – всегда надеваю медицинский колпак. Это помогает сконцентрироваться и собраться с мыслями. Форма дисциплинирует, не даёт расслабиться в экстренных ситуациях. Это, если угодно, наши внутренние медицинские ритуалы.