Книга Свадьба в Чертолесье, страница 112 – Полина Луговцова

— Что ж он сам не пришел? — Фрол озадаченно поскреб затылок.

— Не знаю! Устал, наверное. А тебе какое дело? — ответила Заряна, с важным видом скрещивая руки перед собой и маскируя свое волнение угрожающим тоном. — Он велел передать — я передала. Не хочешь исполнять — не исполняй. Тогда я скажу ему, что ты отказываешься и требуешь, чтобы он лично к тебе явился. — Она повернулась, делая вид, что собирается уйти.

Это подействовало.

— Погоди! — Фрол поспешно схватил ее за руку, удерживая на месте, но подчиняться ей не спешил — переминался с ноги на ногу, отчаянно морща лоб. Как Заряна и предполагала, он до смерти боялся нарушить приказ старейшины, но здравый смысл не позволял ему принять на веру ее слова. Он побледнел, а его глаза, наоборот, потемнели и влажно поблескивали во тьме, как угли в кострище, залитом дождем. — Может быть, я сам схожу к Гордею и спрошу?.. — нерешительно произнес он, обращаясь, скорее, не к Заряне, а к самому себе, и сам же ответил: — Он ведь все равно осерчает, не простит мне, что я ослушался!

— Еще как осерчает! — кивнула Заряна, ехидно ухмыляясь. — Дедушка уже и так рассержен, только тебя ему сейчас и не хватало!

— Ладно, — сдался Фрол и загремел связкой ключей, притороченной к поясу. — Постой здесь, сейчас я его выпущу.

— Лучше бы тебе поторопиться! Дедушка ждать не любит! — подзадорила она его, тщательно скрывая ликование под маской равнодушия.

Фрол угрюмо кивнул и скрылся в избе, а у нее вновь перехватило дыхание от страха. Что, если остальные дозорные проснутся и начнут задавать вопросы? И если там среди них этот хитрый Лука, он сразу смекнет, что дело неладно! Вдруг он действительно пойдет к Гордею и спросит, посылал ли тот за пленником свою внучку?

Казалось, прошла целая вечность, и Заряна уже отчаялась дождаться Ивана, но внезапно дверь отворилась, и он вышел на крыльцо, щурясь от прохладного ночного ветра.

В тот миг, когда их взгляды встретились, ей почудилось, что она видит в его глазах целый мир, огромный, неведомый и манящий, а в голове у нее вдруг ни с того ни с сего зазвучала песня, запомнившаяся ей по чужим свадьбам:

“Ух, да я за то люблю Ивана,

Что головушка кудрява.

Что головушка кудрява,

А бородушка кучерява”.

И она шагнула к нему, чувствуя, как внутри разгорается небывалый огонь, который сжигает все ее страхи.

Иван растерянно моргнул, глядя на девушку в белом платье, которую только что видел во сне, и у него мелькнула мысль, что этот сон еще продолжается. Раньше с ним уже бывало, что ему снилось, будто он проснулся. Может быть, и сейчас такой случай? Но для сна все было слишком настоящим: и этот сырой ветер, бьющий в лицо так, что приходилось щуриться, и скрип ступеней крыльца под ногами, и эта девушка с огромными глазами цвета ночного неба, посмотрев в которые, он почувствовал себя, как во сне, когда проваливался в трясину, но на этот раз выбираться оттуда ему не хотелось.

Она вдруг решительно шагнула к нему, схватила за руку и потянула за собой, бросив через плечо:

— Идем за мной!

Иван, совершенно очарованный и сбитый с толку, молча последовал за ней. На языке вертелось множество вопросов: как зовут незнакомку, куда она его ведет и почему на ней платье Алисы. Но он не спешил задавать их, все больше склоняясь к мнению, что видит сон, и полагая, что попытка заговорить может привести к пробуждению, а ему этого не хотелось. «Если же это не сон, скоро все само выяснится», — подумал он, продолжая шагать за девушкой — та уже отпустила его руку, но часто оглядывалась, проверяя, не отстает ли он.