Книга Свадьба в Чертолесье, страница 36 – Полина Луговцова

Больница в лунном свете производила тягостное впечатление, напоминая монументальный фамильный склеп с глубокими провалами окон, в которых, как свечи над гробами, тускло мерцали лампы дежурного освещения.

Иван одним махом преодолел несколько ступеней бетонного крыльца и влетел в приемный покой, не удосужившись придержать за собой дверь; та с треском врезалась в стену, сбивая старую штукатурку.

Родион, скорчившийся на пластиковом стуле в углу, словно не слышал этого стука, сотрясшего, казалось, все здание. Он сидел, обхватив руками голову, и раскачивался из стороны в сторону, как механическая кукла, которую забыли выключить.

— Где она?! — заорал Иван, хватая жениха за воротник и приподнимая над стулом так, что ноги Родиона проехались по линолеуму, оставляя черные полосы. — Ты остался присматривать за ней! Куда же ты смотрел?!

— Я... я не знаю, как так вышло… — залепетал Родион, стремительно бледнея. Его глаза забегали, как мухи в банке, и на лбу выступила мелкая испарина, точно роса на надгробной плите. — Я задремал лишь на минуту… нет, на секунду... Буквально пару раз клюнул носом, и только. И шума никакого не слышал. Поднимаю голову, а дверь в палату открыта, и коляски нет. Я сразу позвонил тебе, потом в полицию...

— Да врешь ты все! Как она могла исчезнуть так быстро, да еще на коляске?! Ты дрых, скотина! Самым бессовестным образом дрых! Признавайся, ведь так?! — Иван вновь встряхнул его за шиворот, и зубы Родиона звонко клацнули друг о друга. — Она не смогла бы уйти сама! Ее похитили! А ты спал!

— А ну-ка, отпустите его, гражданин! — раздался спокойный, властный голос за спиной Ивана. — Не дебоширьте.

Иван обернулся и разжал руки. Родион сполз обратно на стул, всхлипывая и прижимая ладони к красным следам на шее. В дверях стоял мужчина в полицейской форме, невысокий, коренастый, с лицом, изрытым оспинами, как лунная поверхность, с короткой шеей, квадратной челюстью и маленькими глазками, в которых, однако, пряталось что-то цепкое, собачье. За ним маячили двое оперативников в штатском: один был тощий, с длинным, лошадиным лицом, другой — пухлый, с портфелем, похожим на раздавленную черепаху.

— Старший лейтенант Гвоздев, — представился полицейский с «собачьим» взглядом, доставая удостоверение в коричневой корочке. — Мы уже осмотрели место происшествия. Вы, насколько я понимаю, Иван Соболев, брат пропавшей?

— Так точно. — Иван глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках. — Моя сестра передвигается на инвалидной коляске, она не могла покинуть больницу самостоятельно. Без посторонней помощи она бы даже не спустилась с лестницы, понимаете? А он говорит, что она исчезла за секунду.

— Мы нашли следы коляски, — кивнул Гвоздев, открывая блокнот, исписанный мелким, неровным почерком. — Они ведут к лесу и теряются в высокой траве. Собаки... — Он замялся, почесал затылок. — Собаки почему-то след не взяли. Покрутились, поводили носами, и все.

— Как это — не взяли?! — Ивану почудилось, что земля уходит у него из-под ног, а стены больницы сжимаются подобно пластинам гигантского пресса. — Собаки всегда берут след, даже спустя несколько суток! Так не бывает!

— По-разному бывает, — спокойно ответил старший лейтенант, и в голосе его послышалась та особая тягучая нотка, которую Иван замечал только у старых следователей, видевших такое, о чем лучше не рассказывать. — И следы бывают разные... — Гвоздев помедлил, глядя в окно на черную стену леса, а затем произнес так тихо, словно не хотел, чтобы его услышали: — Может, тот, кто нес вашу сестру, не человек.