Книга Свадьба в Чертолесье, страница 88 – Полина Луговцова

— Не обязательно всю луковицу, — ответил он, виновато потупившись. — Достаточно пару раз откусить.

— Я не смогу! — отрезала она, с ужасом глядя на желтые головки лука, блестевшие на солнце, как огромные золотые бусины. — Почему я узнаю об этом только сейчас? Чего я еще не знаю?

— Наш лук сладкий, как яблоки. У нас в деревне все женщины его любят, — тихо произнес Мирон.

— Но я не люблю лук! Я вообще его не ем! Мне не нравится этот ваш обычай!

— Обычай очень древний, — терпеливо, но настойчиво пояснил Мирон. — Считается, что, если невеста съест лук, освященный Луковой бабой, у нее родится мальчик.

— А если я хочу девочку?! — с негодованием выпалила она.

Гордей, стоявший рядом, усмехнулся, и его выцветшие, как у старой совы, глаза полыхнули недобрым огнем.

— Я гляжу, невеста не только хворая, но еще и строптивая! — произнес он, прерывая их спор, и шагнул вперед, нависая над ними грозовой тучей. Амулет, болтавшийся на его шее, сверкал и, казалось, пульсировал, будто второе сердце. — Неужто ты, Мирон, по-прежнему хочешь жениться на ней? — Лицо Гордея пересекла кривая ухмылка. — Еще не поздно передумать! Луковая баба не любит строптивых невест, наказывает их бедами и хворями.

Мирон выпрямился, и в его глазах, обращенных к старейшине, Алиса прочитала ту же твердость и отчаянную решимость идти до конца, что и в тот день, когда она увидела его в загородном клубе впервые после долгой разлуки.

— Я не передумаю, — сказал он с почтением и одновременно с вызовом, и эти слова прозвучали, как клятва.

— Тогда втолкуй своей невесте, что ей положено уважать мужа и обычаи его предков! — закричал один из жрецов, грозно сверкая глазами.

Но Гордей, подняв руку, пресек его попытку вмешаться.

— Погоди, Велемудр! Пусть дома втолковывает, здесь не место для семейных дрязг! — Он покопался в складках своего необъятного балахона, и в его руках возник клубок красных ниток из грубой шерсти. Отыскав на нем свободный кончик, он потянул за него, и нить заструилась между его пальцами, подрагивая, словно пульсирующий кровеносный сосуд. Она легла на запястье Алисы и, казалось, сама оплела его тугим кольцом, Гордей лишь слегка направил ее, а затем затянул на несколько крепких узлов. Клубок вновь завертелся в его руках, стремительно уменьшаясь, и вскоре размотался полностью. Пропустив другой конец нити под широким поясом на рубахе Мирона, Гордей проворно закрепил его узлами и, вскинув над головой сцепленные в замок руки, провозгласил:

— Перед священным ликом Луковой бабы нарекаю вас мужем и женой! Да будет ваш союз крепким и не прервется вовек, покуда смерть не разлучит вас! — Его голос, еще недавно глухой и надтреснутый, прозвучал над поляной гулко и тяжело, как удар колокола.

Затем, обернувшись, он крикнул гостям:

— Свершилось!

Народ взорвался восторженными возгласами, а у Алисы ёкнуло сердце: как, неужели все? Теперь они с Мироном — одна семья? Так быстро, так просто: ни длинных пространных речей с напутствиями и пожеланиями, ни затейливых церемоний? И почему Гордей не стал принуждать ее к исполнению обряда с поеданием лука? Нет ли здесь какого-то подвоха? Уж слишком легко он сдался, будто знал, что все равно одержит верх. Будто весь этот свадебный обряд был лишь прикрытием для чего-то ужасного, которое должно было вскоре случиться.