Книга Лихоморье. Viva Umbra, страница 40 – Полина Луговцова

Куклы в витринах выглядели как живые: глаза, волосы, кожа, шерсть – все казалось натуральным. Это были сказочные персонажи: Баба-Яга с метлой в руках и в ступе, носатая, сутулая, в пестром платочке с узлом на макушке; Кощей с длинным и худым синюшным лицом, в короне, плаще и с кривым мечом в костяной руке, зеленокожие кикиморы, похожие на косматых лягушек, длинноволосые русалки с печальными глазами, летучие мыши с клыкастыми пастями, трехголовые драконы с огромными крыльями, лешие, упыри и прочая нечисть – чем дальше, тем страшнее. Тильда вдруг поняла, что среди всего этого сказочного многообразия нет ни храбрых молодцев, ни могучих богатырей, ни их быстроногих скакунов, ни красных девиц в теремах, ни жар-птиц на золотых яблонях, вообще ничего светлого и доброго.

Но Женьке нравилось. Он таращился на витрины во все глаза. Видно, что куклы его пугали, но он храбрился. Тильда попробовала отвлечь его газировкой и попкорном, но весь ассортимент напитков в кафетерии при взгляде на него вызывал отвращение: цветом и консистенцией напитки походили на кровь, слизь или грязь, а попкорн выглядел, как тугие клубочки пыли. И хотя все дети вокруг с явным удовольствием уплетали эти жуткие лакомства, Тильда не стала ничего покупать Женьке, пообещав зайти с ним после спектакля в «нормальное кафе». Брат насупился, начал спорить и даже выдавил две слезинки.

— Ну, посмотри, какое тут все ужасное! – попыталась урезонить его Тильда. – Сплошная отрава!

— Тогда почему никто не отравляется? – возразил он, показывая пальцем на мальчика, поедавшего синевато-пепельную сахарную вату. – Хочу это!

— А ты видел его язык? Он стал грязным, и таким останется! В него навсегда въелась краска.

— Ты врешь! Так не бывает! Он потом отмоется!

— Язык не испачкается! – За спиной Тильды послышался приятный женский голос.

Она обернулась. Светловолосая женщина в красном обтягивающем комбинезоне (слишком обтягивающем для детского театра, по мнению Тильды) подошла к ним, приветливо улыбаясь, с точно таким же ватным коконом на палочке, который они только что обсуждали.

— Бери, не слушай маму! Она уже забыла, как сама была маленькой. – Женщина протянула вату Женьке.

Тильду бросило в жар от такой наглости.

— Ничего нельзя брать у посторонних! – резко сказала она брату и, повернувшись к незнакомке в красном, выпалила: – Я ему не мама, а старшая сестра, и отлично помню себя маленькой! В детстве мама всегда выбирала для меня продукты без красителей. А это… это все вредно!

— Вредно? – Тонкие брови женщины изящно изогнулись над узкими, красивой формы, зелеными глазами. – Но откуда взяться красителям в сумеречном тумане из низин лукоморского леса?

— Чего? Какого-какого леса? – Тильда не сразу сообразила, о чем речь, но потом оценила шутку незнакомки и немного смягчилась.

Женщина крутанула трубочку, зажатую между пальцев, демонстрируя продукт со всех сторон.

— Взгляните только: это кусочек абсолютно натурального тумана, взбитый с сахаром до густоты, красителей в его составе точно нет!

Женька уже требовательно протягивал к угощению свои ручонки. В правой был зажат паучок-номерок.

— Ой, что там у тебя? – Женщина присела рядом с Женькой и вручила-таки ему ватный кокон, покачивающийся на длинной пластиковой трубочке.