Книга Тролльхол, страница 116 – Полина Луговцова

Очередной удар сбивает с ног великана-одиночку, он опрокидывается навзничь и погружается в ледяное месиво с головой. Трое других гигантов разом оборачиваются к берегу, пригибают плосколобые головы, вытягивают складчатые шеи, всматриваются и подергивают горбатыми носами, принюхиваясь, точно звери. Их глаза излучают холодный синеватый свет и полыхают неистовой яростью. Один из них вскидывает руку и, выставив палец с острым когтем, указывает куда-то, по всей видимости — на новую жертву. Двое других согласно кивают, и троица исполинов бросается к скалам, туда, где в ужасе жмутся друг к другу жители острова. Монстрам достаточно всего пары-другой великаньих шагов, чтобы достичь цели, но они вдруг останавливаются на полпути, на их грубых лицах появляется странное выражение — смесь недоумения, страха и еще чего-то, чему Рин не может подобрать определения. Безграничная любовь, обожание, подобострастие, преданность? Или даже все вместе? Обычно так смотрят собаки на своего хозяина, который застиг их за поеданием куска, украденного ими с его стола.

Наперерез остолбеневшим великанам на берег выезжает человек на велосипеде, худой нескладный парень в черном спортивном костюме. Из-под низко спущенного на лицо капюшона виден лишь кончик носа и голый подбородок, но Рин не сомневается, что это Ян. Однако она совершенно не понимает, почему разъяренные гиганты присмирели перед ним и стоят, потупив взгляды. Зрелище настолько потрясающее, что она выпускает из рук сосновый ствол и подбирается к краю обрыва, нависающего над местом действия. Когда она вновь видит Яна, то с трудом его узнаёт: парень окреп за эти несколько секунд, на которые она отвлеклась, вытянулся в росте и раздался в плечах. Мало того, он продолжает меняться! Меняется и одежда на нем, ткань твердеет и обретает металлический блеск, спортивный костюм превращается в воинские доспехи, а велосипед распадается на части и трансформируется в оружие: два колеса соединяются друг с другом и становятся монолитным щитом, из рамы вырастает острый увесистый меч, а руль принимает форму рогатого шлема. Вооружившись и водрузив шлем на голову, Ян продолжает стремительно увеличиваться и вскоре уже свысока смотрит на гигантов, стоящих перед ним. Он сделался таким же, как они, в нем не осталось ничего от прежнего Яна. Его глаза — черные пропасти, кожа — каменная твердь, выправка, как у закаленного боями воина, а голос, как громовой раскат:

— Как посмели пойти на своего? — произносит он на странном грохочущем языке, но смысл сказанного каким-то образом открывается сознанию Рин.

Великаны молча вздыхают, жмут плечами и склоняют головы на грудь. Из моря поднимается их поверженный сородич, выходит на берег и встает с ними рядом.

— Они нарушили заклятье, — говорит он. — Хотели убить того, кто рожден на этой земле. Я защищал его.

— Мы хотели убить чужаков и предателя! — возразил ему один из противников. — Спроси у них! — При этом он ткнул ледяным когтем в сторону людей. — Они сражались, и мы пришли на помощь! Мы не нарушили заклятье, а исполнили его!

— Кто здесь предатель? — Ян-великан медленно оборачивается к людям, но те словно онемели, никто не осмеливается ответить ему. На какое-то время гнетущая тишина повисает над берегом, но внезапно ее прорезает женский визг: