Книга По следам дзёро-гумо, страница 100 – Полина Луговцова

Чаньчунь тяжело вздохнула.

— Возвращайся, откуда пришла, и даже не помышляй о встрече с богами. Мечтай, чтобы в другой жизни тебе посчастливилось родиться человеком, но помни: эту жизнь уже не исправить.

— Хочешь сказать, что смерть – единственный способ вырваться из этой паучьей клетки? А ведь это мысль! Пойду, подыщу укромное место, чтобы тихо там сдохнуть. Что мне еще остается?

Амина доковыляла до потайной двери, боднула ее, сдвигая в сторону, и выползла в полутемный коридор. Выбравшись наружу с другой стороны, она едва успела увернуться от танцующей пары, летящей прямо на нее. Во дворе игорного дома вовсю веселились члены паучьего семейства в человеческом обличье. Празднество по случаю «передачи Дара» было в самом разгаре. Кто-то из оборотней налегал на вино (судя по всему, брезгливость к человеческой еде на выпивку не распространялась), кто-то отпускал беззвучные шутки, которым смеялись в голос, кто-то кружился в танце, утаптывая стриженый газон, некоторые разлеглись на траве и лениво нежились на послеполуденном солнце, затененном маскировочным пологом. На арене, где вчера вечером проходил брачный турнир, голосила знакомая певица. Именно она первая заметила появление Амины и резко замолчала. Все присутствующие вначале повернулись к певице, а затем, проследив за ее взглядом, уставились на Амину. Радостное выражение большинства лиц сменилось неприязненным. Амину здесь явно не ждали. И никто не пытался заговорить с ней. Даже Зэнзэн, которая никогда не лезла за словом в карман, стояла, высоко вскинув брови, и, судя по всему, не знала, как реагировать на ее появление.

Потоптавшись на месте, Амина трусцой двинулась вдоль стены, спеша скрыться в зарослях кустарника, но сбежать все же не удалось. Когда молчание было нарушено, ее будто током к земле пригвоздило. Произнесенные на паучьем языке слова привели ее в ужас.

— Она что-то замышляет! Я чувствую, что она прячет от нас недобрые мысли!

Какая-то дама, почти такая же белолицая, как Зэнзэн, указала на Амину пальцем и добавила:

— Я считаю, что ее надо убить!

— Правильно! – поддержал женщину мускулистый мужчина, в котором Амина узнала одного из охранников. Сейчас вместо черного балахона на нем был синий с отливом строгий костюм. Значит, все-таки оборотни меняли свою одежду. Либо Зэнзэн соврала ей, что одежда от Киаохуи, которую носят все члены семейства, срастается с телом, либо охранники надевали черные балахоны поверх костюмов и носили их только во время работы. Надо бы разобраться в этом вопросе. Хотя… о чем она думает? Ведь ее тело все равно ей больше не принадлежит, и уже не важно, вросло в него платье от Киаохуи или нет. И вообще… похоже, ее вот-вот лишат и этого дряхлого паучьего тела!

Страсти быстро накалялись. Кто-то возразил призывавшей к убийству женщине:

— Да старая паучиха сама вот-вот помрет! Не трогайте старушку.

— Но мы же не можем позволить ей повсюду разгуливать, раз она враждебно к нам настроена!

— С чего ты взяла, Минчжу? Тебе повсюду враги мерещатся!

— Сейчас мне ничего не мерещится! У нее злые помыслы! Она ненавидит нас всех!

— Ну, давайте тогда запрем ее где-нибудь, – предложил «синий костюм» и с решительным видом направился к Амине. Она попятилась и угрожающе пригнулась, выставив перед собой хелицеры.