Книга Шиша. Изгоняющие бесов, страница 101 – Полина Луговцова

— Что с моей мамой? – не выдержала Аглая.

— Ах, да! Я отклонился от главной темы. В общем, как ты понимаешь, твоя мама была не очень рада меня видеть и, конечно же, не захотела сообщать, где ты находишься. Даже после того, как я вырвал ей глаза.

— Не-ет! – закричала Аглая.

— Да-а… – выдохнул ей прямо в лицо Одноглазый Волк. – А потом я отрезал ей уши. И пальцы на руках. А затем и руки.

— Не-ет, ты врешь! – У Аглаи зазвенело в голове от собственного крика.

— Я отрезал от нее по кусочку до тех пор, пока она не истекла кровью и не испустила дух. А потом ушел и запер квартиру своим ключом. Твоя глупая мама с тех пор не сменила замок! Просто тупая курица! Таких и не жалко.

— Заткнись, гад! – Аглая уперлась руками в его плечи, пытаясь оттолкнуть от себя, но тщетно. Он придвинулся к ней еще ближе, и ее руки сами собой согнулись в локтях.

— Твою маму не скоро найдут. Я позвонил туда, где она работает… вернее, работала, представился ее соседом и сказал, что она попала в больницу с труднопроизносимым диагнозом. Как видишь, я все сделал для того, чтобы никто не помешал мне расправиться с тобой и уйти безнаказанным. Но тогда я был один, а теперь со мной Алая Борода, и за конспирацию я больше не переживаю. С такой силой, как у него, мне ничего не грозит. Ну так что, с какого глаза начнем? Можешь сама выбрать, так и быть. – Пальцы Одноглазого Волка прижались к верхним векам Аглаи. – Или оба сразу? А?

Аглая зажмурилась. Но она еще до этого перестала видеть, в глазах потемнело от шока и ярости. А в левом ухе назойливо зудел бесовский голос:

«И ты позволишь ему остаться безнаказанным? Позволишь сделать с собой то, что он сделал с твоей мамой? Не хочешь отомстить за нее? Решайся! Мама – это святое!»

— Мама – это святое! – прокричала Аглая. Ее затопила жаркая ярость, и все вдруг изменилось – и внутри нее, и снаружи. Страх исчез, зрение стало отчетливее, но в то же время появилось странное отсутствующее ощущение, будто она перенеслась из этого мира в параллельный и смотрит теперь оттуда как бы со стороны.

Внезапно Одноглазый Волк отлетел от нее, как подушка, набитая синтепоном. Врезавшись в стену напротив, он сполз на пол и затряс головой, словно не понимал, что с ним случилось. Аглая тоже не понимала. Ей казалось, что она и пальцем не шевельнула, а если бы и шевельнула, то едва ли это произвело бы подобный эффект. Она моргнула и в следующий миг увидела, как Одноглазого Волка подбросило вверх и ударило о доски потолка, одновременно служившего полом в доме. Он охнул, выругался, и Аглая почувствовала, как он борется с ней, хотя продолжала неподвижно сидеть на диване. Это была другая, ментальная борьба, и силы их оказались примерно равны, потому что Одноглазого Волка перестало швырять по подвалу, но и к ней он приблизиться не мог.

— Понял-понял, – наконец, пробормотал он, сидя на земляном полу. Увидев валявшуюся рядом повязку, поднял ее и натянул обратно на глаз. Вытер вспотевший лоб и тягостно вздохнул. – Тоже, гляжу, нашла себе покровителя. Ничего, сочтемся еще, настанет твой черед. Как явишься ко мне в Шишу, так и потолкуем. А ты явишься! Все являются. Вороны в стае держатся, и ты никуда не денешься.

Одноглазый Волк вдруг как-то весь затрепыхался, почернел и рассыпался черными хлопьями, которые закружились в воздухе, сбиваясь плотнее, и превратились в крупного ворона. Под тусклой лампочкой блеснул его бронзовый клюв. От взмахов широких крыльев всколыхнулся застоявшийся затхлый воздух. Ворон сделал круг перед Аглаей, а затем метнулся к стене и исчез, будто сквозь доски просочился.