Книга Таежная банда, страница 10 – Валерий Шарапов

— Магазин! — возликовал Штопаный. — Братва, айда за водкой!

Рванули все, кроме Варана, даже Бармалей. Зов природы, куда уж деться? Варан сделал досадливую мину, посмотрел на наручные часы с потертым ремешком, поколебался и тоже двинулся к магазину. Из сельмага уже доносились радостные крики. Дорвались! Сколько лет ждали этого момента! Егор привстал в нерешительности. Высунулся мужик из-под капота «Москвича», с опаской уставился на открытую дверь магазина, потом на Егора. Егор, не сворачивая, зашагал дальше. Все, хватит, подальше отсюда! К черту Варана, к черту зэков, это не его разборки! Добраться до станции, купить билет, убраться отсюда к чертовой матери! Затихали крики за спиной, он не оглядывался. Пусть выпьют парни, быстрее попадутся и поедут обратно… Через несколько минут он вышел за пределы деревни, миновал последний плетень…

А в магазине творилось форменное безобразие. Верблюд ворвался первым, за ним Штопаный. Зрелище незабываемое — два урода из страшной сказки. Глаза горели, слюна сочилась с губ. Украдкой перекрестилась сморщенная старуха, бочком выбралась из магазина. Ей не стали препятствовать. Обомлела продавщица — плотная, изрядно за тридцать. Съежилась, облизнула губы.

— Наше с кисточкой, — объявил Верблюд. Посмотрел по сторонам, тоже облизнулся.

Вошли Бармалей и Сизый, в маленьком помещении сразу стало тесно. Большого изобилия здесь не было, но оно им надо? Варан не заходил, стоял на крыльце, настороженно косил взглядом по сторонам.

— Здравствуйте, — промямлила торговая работница. — Что хотите?

— Она еще спрашивает! — вскричал Штопаный.

Горбун прыжком оседлал прилавок и застыл со скалящейся мордой над оробевшей женщиной.

— А ты еще не поняла, родная? — Верблюд заржал. — Мечи, что есть, да поживее! Колбаски там, хлеба, сыра, консервы… А главное… что? — Верблюд хитро сощурился — и создалось ощущение, что он собрался впиться в женщину своими перекошенными губами.

— Да я поняла, я все поняла… — Женщина бросилась к стеллажам, стала собирать продукты. Складывала в сетку, которую запасливый Штопаный бросил на прилавок. Сгребла со стеллажей три оставшиеся бутылки водки, стала их запихивать в авоську. Зэки висели над душой, скабрезно щерились.

— Еще, душа моя, — вкрадчиво сказал Сизый.

— Простите, товарищи, водки больше нет, надо ждать следующего завоза…

— Сизый, да хватит, — неуверенно заметил Бармалей. — Нам еще до поезда добраться надо…

— Ладно, уговорил, — Сизый смахнул тыльной стороной ладони нависшую под носом соплю. — Пошли, пацаны.

— А как же рассчитаться? — робко пискнула продавщица.

— Ты что, дура?! — взревел Верблюд, делая совсем страшное лицо. — Мы в коммунизме живем, какие на хрен деньги? Все общее, все советское! Может, правильный вопрос задашь, родная? — Верблюд алчно потянулся к помертвевшему женскому лицу.

— Что-то еще хотите? — обреченно вымолвила продавщица.

— Хотим! — обрадовался урка. — Тебя!

Видно, имелся у этой бабенки горький опыт. Резко отшатнулась, бросилась в подсобку за прилавком, распахнула дверь и влетела внутрь. Клацнул засов, словно затвор карабина.

— Вот же сука! — ахнул Верблюд, перебросил ноги за прилавок и помчался к двери, сшибая по пути товары и коробки. Он рванул дверь. — Закрылась, тварь!

Дверь была прочная, а вот ручка — не очень. Дернул еще раз, ручка осталась в руке, а сам повалился горбом на край прилавка. Зашатались, повалились стеклянные сосуды для продажи соков — один уцелел, другой вдребезги разбился, осколки разлетелись по магазину. Товарищи ржали, Верблюд матерно выражался, кривился от боли.