Книга Неживой свидетель, страница 77 – Валерий Шарапов

— Зачем коломенскую газету с собой таскали? — проигнорировал реплику бандита Бурцев. — Для отвода глаз? Чтобы «топтун» не привлекал к себе внимания?

Грабитель облизал губы.

— Ну да. А для чего еще?

Ответ майору не понравился, не звучало в словах преступника прежней уверенности и откровенности.

— Для чего-то еще, я полагаю, — уловив фальшь, сказал он. — Иначе купили бы местную.

Чарыгин опустил голову, разглядывая руки.

— Ладно… Газета — это еще и наш условный знак. Если бы я заметил ментов, то скомкал бы ее и в таком виде оставил на стройплощадке. Эта метка означала бы, что место небезопасно.

«До чего умно продумали систему общения!» — Бурцев был впечатлен. Он вспомнил, как Чарыгин скомкал газету с появлением опергруппы. Оказывается, его подельники, проверив стройплощадку на улице Барклая, увидели знак и поняли, что показываться здесь не следует, дело отменяется. И даже если схватить Сиплого не удалось бы, он все равно нескоро еще вернулся бы к банде — на день-другой залег бы на дно, чтобы не привести за собой «хвост». Естественно, в качестве условного сигнала местная газета не годилась, их на улицах валяется немало, так что еще одна неотличима от обычного мусора. Требовалась газета из другого города, которой нечего делать на московской стройке. Например, «Коломенский рабочий».

— По памяти скажете, сколько забрали со склада завода «Кристалл»?

— Тридцать ящиков водки и четыре ящика ликеров.

— Что унесли со склада при мясокомбинате?

— Тридцать два ящика мясных консервов.

Майор подвел грабителя к вопросам о самом нелогичном и странном преступлении:

— Склад «Стальбазы»?

— Ничего, — не моргнув глазом, быстро ответил Чарыгин.

— То есть?

— Мы вообще не знали, что там лом один. Видели, как туда привозят какие-то тяжелые ящики. Подумали, с консервами, но ошиблись. Зря двери ломали.

— Вы же только что признались, как тщательно выбираете каждый склад и как несколько дней подряд ведете наблюдение. Неужели не выяснили, что на том складе железяки валяются?

— Дураку Левику доверились, — недовольно скривился Сиплый. — Он кичился, что Москву хорошо знает. Хвастун несчастный! На этот склад указал, обещал, что «ценные грузы» возьмем. Мы и повелись. Соблазнились тем, что место уединенное. Потом увидели, что сторож домой уходит на полтора часа, так и вовсе от радости одурели. Решили, что надо брать, и неважно, какое добро внутри. Кому сбыть, найдем!

— Доске, например?

— С Доской не выгорело, не договорились. То ли завязал он, то ли с продуктами не захотел связываться. Короче говоря, другого мешочника нашли.

— Кого?

Чарыгин назвал Тимофея Бублейникова — старого знакомца муровцев, которого брали не раз и не два за торговлю дефицитными деликатесами из-под полы.

* * *

Бурцев не торопился поверить словам преступника, версия Чарыгина трещала по швам. Наблюдение в Пятом Летнем переулке велось два-три дня, за это время трудно перепутать тушенку с ржавыми железками. Почему же бандит отказывается объяснять причины ограбления склада с металлоломом? Подельников сдал, спекулянта сдал, обстоятельно и без утайки изложил подробности по каждому случаю ограблений, а как речь зашла о содержимом склада «Стальбазы» — так в кусты?

Причин могло быть несколько. Во-первых, на том складе произошло нечто, что недолго расценить как отягчающие обстоятельства. Если тайна раскроется, тогда приговора за убийство по неосторожности бандитам не видать, судить будут по всей строгости закона. Эту причину умолчания майор ставил во главу списка как наиболее вероятную.