Книга Всматриваясь в пропасть, страница 88 – Евгения Михайлова

— Ты права. Это важнее всего. Мне так жаль, что я до утра ничем не смогу помочь. Мне надо быть с ним. Мне надо разобраться с этими… Ира, мне нужно быть сейчас с тобой рядом. Но я не могу оставить Алену. Пока. Она моя жена, и я за нее отвечаю. Завтра к тебе обязательно приеду, но уйти ночью, тайком – это подло. Хотя мне этого хочется до судорог…

— Ничего. Я как раз сегодня поняла, какая у меня семья – чужой ребенок и чужой муж, и я жизнь отдам за такую семью.

Ира быстро разъединилась и легла на кровать не спать, а плакать. Слез накопилось столько, что к утру они ее разнесут на части, если не выпустить на свободу. И это не горе, это оборотная сторона ее невероятных обретений.

Антивоенная коалиция выступила в защиту Вани единым сплоченным фронтом. Все вместе решили, что Ирина должна остаться с Ваней, чтобы в случае чего можно было сразу его схватить на руки и куда-то ехать. Объясняться с опекой явились Марина, Кольцов, Алексей. Они были лаконичными и беспощадными. Марина перечислила последствия эксперимента сотрудницы Раисы Васильевны, которые уже нанесли психологический и физиологический вред организму ребенка, перенесшему череду стрессов с рождения.

— Я все изложила письменно, – завершила она. – Вот вам копия.

В конце бумаги стояла печать института и подпись: Марина Федотова, доктор психологических наук.

Кольцов остановился на нюансах уголовных статей «Доведение здоровья до ухудшения» и «Злоупотребление служебным положением».

А Алексей вдруг вообще сказал:

— Вы, наверное, все в курсе. Я обещал покойному другу не оставлять его усыновленного сына, если с Игорем что-то случится. И я был схвачен в квартире Сикорских бандитами. Меня пытали, ограбили, угрожали привезти ребенка и мучить на моих глазах. И я должен верить, что к этому не имеет отношения его биологическая мать-садистка? Что она не пытается, вероятно успешно, подкупать ваших сотрудников? Она опекунше говорила это практически прямым текстом, когда вымогала квартиру за сына. У нас есть записи телефонных угроз. Я не должен ничему верить. Я обязан требовать прокурорской проверки. Что и сделаю.

Они вышли, перед этим вежливо попрощались. Ответом им было гробовое молчание.

— Сильно ты выступил, Леша, – сказал уже в машине Сергей. – Главное, мы сами были не в курсе такого мощного заявления. Я чуть челюсть не потерял.

— Так это и был экспромт, – объяснил Алексей. – Такое вдруг бешенство накатило. Столько злобного, бесчувственного взрослого поголовья – и все против одного маленького мальчика, который виноват лишь в том, что родился у преступницы и случайно выжил.

— Кстати, Сергей, – спросила Марина, – а что у нас со Стеллой? Как-то иссяк фонтан информации о бурных событиях ее бытия.

— Просто мне было не до того, чтобы вас развлекать Стеллой, – сказал Сергей. – Вам же всем лень подписаться на ее канал и получать регулярно порции бреда из первых рук. Она теперь в новом амплуа: жертвы, разоблачительницы, мстительницы. Земцов довольно давно передал ее Феликса, который на самом деле Федор из Перми, в отдел борьбы с мошенничеством. Перед этим было шикарное задержание его в бабском наряде, но это уже моя история. Короче, мошенников в этом отделе гораздо больше, чем грязи на земном шаре, потому они по-быстрому передали материалы в суд. И Стелла там выступает в роли главной свидетельницы и пострадавшей. Разогревается и заражает пылом подписчиков в своих стримах. Ей в комментариях кидают такие идеи – было бы больше времени, я бы там ржал, не переставая.