Онлайн книга «Тайна Паганини»
|
Я подошла к воротам кладбища с букетом тюльпанов в руке. Большие железные ворота были закрыты, на них висел огромный замок, какие раньше назывались амбарными. Выходит, я зря сюда приехала, зря потратила свободное время? Лучше бы в салон красоты сходила. Мимо меня прошла пожилая женщина с букетом гвоздик. Обернулась, покосилась на мои тюльпаны и проговорила: — Ты на кладбище хочешь? Это прозвучало двусмысленно, она сама это почувствовала и продолжила: — В смысле, на могилку родных? Пойдем, я тебе покажу, как туда пройти. Я пошла за ней вдоль кладбищенской ограды. Женщина покосилась на меня и произнесла одобрительно: — Это ты молодец, что на могилку пришла. Молодежь ведь сейчас редко родных навещает, которые здесь. Кто тут у тебя лежит? — Бабушка с дедушкой. — Хорошо, — удовлетворенно кивнула моя спутница. — Что хорошо? Что они умерли? — Нет, что вместе похоронены. Не развелись, значит, вместе жизнь прожили. Это ведь сейчас редкость. Мы шли вдоль ограды кладбища; за ржавой решеткой тянулись бесконечные ряды крестов, надгробных плит и памятников. Наконец моя провожатая остановилась возле пролома в решетке. — Вот, тут теперь все и ходят. Главные-то ворота закрыли, а к родным ходить надо. Тебе на какой участок? — На четвертый. Выборгская дорожка. — Четвертый участок слева, а дорожку ты уж сама ищи, я таких подробностей не знаю. И с этими словами она пошла по тропинке направо от пролома и вскоре скрылась за надгробиями. Я пошла налево, читая надписи на табличках. Миновала Гатчинскую дорожку, Рощинскую, Ладожскую, Павловскую… А вот и Выборгская. Теперь я шла медленнее, глядя на надгробия по сторонам дорожки и читая надписи. Каких только фамилий не было на этих крестах и плитах! Была целая семья Свинаревых, были муж и жена Вчерашние, был профессор Тупицын и доктор Морг. Выборгская дорожка уже подходила к концу, когда я увидела надгробие со своей собственной фамилией. В отличие от фотографии, эта фамилия была высечена на гранитной плите трижды. Кроме Светланы Васильевны, здесь был увековечен Иван Федорович, мой дед, и еще… Еще на плите было высечено «Анатолий Иванович Карпов». То есть имя моего отца… Но он же не умер… Во всяком случае, о его смерти ничего не известно. Он пропал, исчез… отчего же его имя высекли на надгробии? Но это не самое странное. Больше самого имени отца меня удивили даты его жизни, высеченные под этим именем: «1968–2008». Рядом с этими датами был выбит еще один скрипичный ключ. Две тысячи восьмой год? Но этого не может быть! Ведь отец пропал пятнадцать лет назад! То есть пропал он в две тысячи одиннадцатом году, но никто не знал, куда он подевался, он просто исчез, и потом мамуля узнала, что его объявили умершим. Через семь лет — оказывается, есть такой закон. Мамуля снова ругалась по телефону, говорила, что ей вообще от этого ни жарко ни холодно, потому что из алиментов я уже давно выросла, а наследства с папочки как с козла молока, ничего у него не было… Так что с датами какая-то ошибка! Я так удивилась, что тут же перезвонила тете Кошмаре. — Извини, что беспокою! — Да ничего страшного. Какие у меня сейчас дела… — Я тут на кладбище… — Что-то ты рановато. — Нет, ну серьезно… Я на могиле дедушки и бабушки. Так вот, так странно… здесь же высечено имя отца… |