Книга Тайна Паганини, страница 95 – Наталья Николаевна Александрова

— Вы мне? — робко спросил Антон, застыв на месте.

— Ну конечно, вам! — Брюнетка рассмеялась, при этом рот ее округлился.

И на один только миг Антону вдруг показалось, что он втягивается в этот рот, как в пещеру. Он потряс головой в удивлении, и наваждение прошло.

— Пожалуйста, помогите мне! — Она выскочила из машины и открыла капот.

Антон понятия не имел, что там нужно делать, у него не было машины, но брюнетка мигом сунула ему в руки две какие-то штучки и велела держать их вместе, сама же уселась в кабину, и через некоторое время машина завелась.

— Вы гений! — Она снова выскочила из машины и подбежала к нему. — Вы просто волшебник!

Антона никто никогда не называл гением. И не смотрел с таким восхищением. Брюнетка закрыла капот, непрерывно нахваливая Антона, и вдруг обняла и поцеловала в губы. От неожиданности он остолбенел и захотел отступить. Но не тут-то было. Брюнетка впилась в его губы своим ртом, он почувствовал какой-то резкий вкус.

И снова ему показалось, что он втягивается в ее рот, как в пещеру. И вот когда ему уже не хватало воздуха и он замахал руками, брюнетка его отпустила.

В первый момент Антон только дышал. Потом повернулся, чтобы уйти, но ноги почему-то его не послушались. Он стоял с открытым ртом и смотрел перед собой. Брюнетка подождала немного, глядя на часы, потом взяла его за руку и усадила в машину.

Сама она села за руль, но прежде чем тронуть машину с места, тщательно вытерла рот специальной салфеткой.

Хорошо в нашем городе весной. Главное — темнота долго не наступает. Дни кажутся длиннее, можно многое успеть. Поэтому я решила кое-что разузнать по поводу своего отца.

Странно как-то: человек исчез с концами. Я знаю, в полиции небось посчитали, что просто сбежал: от жен, детей и алиментов. Поэтому искали спустя рукава, а потом вообще перестали.

Но что-то мне подсказывало: в этом деле не все так просто. Особенно когда я узнала, что отец, оказывается, учился играть на скрипке. А потом несчастный случай разбил его мечты вдребезги.

Может быть, поэтому отец был все время не удовлетворен жизнью, все ему казалось не тем: и жены, и дети, и профессия.

Мамуля говорила, что, судя по алиментам, и денег он получал мало. То есть не стремился делать карьеру…

Ладно, попробуем разобраться на месте.

Я вышла на улицу Римского-Корсакова и огляделась.

Улица была не очень длинная, так что мне не придется очень долго искать. Все дома на этой улице были красивые, добротной дореволюционной постройки.

По середине улицы проходил бульвар — чахлые тополя, несколько пыльных скамеек, облюбованных стариками и молодыми мамашами с колясками.

На одном конце улицы возвышалось солидное пятиэтажное здание, у входа в которое имелась вывеска с каким-то сложным многобуквенным сокращением.

Видимо, это и было то самое техническое или строительное учреждение, где в свое время работал мой отец. Во всяком случае больше на этой улице не было ничего подходящего на эту роль, все остальные дома на ней были жилые.

Я прошла из конца в конец по одной стороне улицы, вернулась по противоположной.

Здесь не было кафе под названием «Мартовский заяц».

Была пекарня, был круглосуточный продуктовый магазинчик, был еще кафетерий на несколько столиков и еще один магазин, в котором продавались всевозможные диковинные восточные товары — деревянные скульптуры, яркие шали и платки, индийские резные шкатулки, африканские маски и прочая яркая бесполезная экзотика.