Книга Тени Грейфолла 2, страница 25 – Алекс Кош

Себастиан присел и приложил ладонь к поддону. Металл был теплым, как бывает через несколько часов после того, как погасили огонь. Кто-то держал эти ящики при температуре живого тела и погасил горелки сегодня утром.

От контейнеров к рампе тянулись следы. Колеса тачки, отпечатки ног нескольких человек, и поверх всего этого капли крови, которые Себастиан осмотрел очень внимательно. Она была свежей, темной, еще не побуревшей окончательно.

Он прошел по этой дорожке до рампы и толкнул створку, за которой обнаружился двор соседнего с заброшенной бойней здания, примятый бурьян, свежие колеи от четырех тяжело груженых повозок и открытые ворота с висящим на скобе новым замком, который никто не потрудился закрыть. Себастиан очень долго стоял в проеме, глядя на эти колеи. Пока он на восточной стене нырял под брюхо Костяной Смерти, стражники рисковали жизнями защищая стену, а в припортовых кварталах умирали мирные люди, здесь спокойно и без спешки грузили повозки, чтобы перевезти всё содержимое лаборатории в новое место. И вокруг не было никаких постов, патрулей и лишних глаз.

Он присел у колеи и померил ее пальцами. Узкие колеса, глубокая осадка, точно такие же, как на набережной у канала и на пыльном полу склада номер девять. Потом он вернулся вниз и ещё раз внимательно всё осмотрел.

Четырнадцать ледников. Четыре контейнера в рост человека и столько же операционных столов. Три стеллажа на сорок банок каждый. Если считать по количеству следов от банок, то через этот подвал прошло гораздо больше народу, чем числится во всех списках пропавших, которые лежат у Джоэла в управлении. Впрочем, это очевидно, ведь в подобные списки попадают только те, кого кто-то искал. А искали далеко не всех, стражники очень неплохо умели отбрехиваться, лишь бы не вносить людей в списки пропавших.

Он обошел все четырнадцать ледников еще раз, теперь уже медленно, разгребая солому носком сапога. В третьем нашлась пуговица. В седьмом детский башмак без пары. В каждом леднике он небольшими порциями раскидывал пыльцу следопыта, но лишь в одном она высветила янтарно-желтые следы человека, видимо, прошло слишком много времени.

А вот последнем леднике пыльца смогла удивить. Себастиан бросил щепоть по привычке, не рассчитывая ни на что новое, и замер, потому что солома под стеной вспыхнула не янтарным светом, а серебром, ровным и холодным, каким не светится ни один человеческий след. Он присел и посыпал еще, уже не жалея порошка. Серебро лежало на соломе, густо и слоями, как ложится след того, кто провел на одном месте очень много времени. Оно тянулось от стены к кольцу в кладке, обходило ведро и обрывалось у порога, за которым начинались обычные янтарные отпечатки людей, приходивших и уходивших совсем недавно.

Серебром светятся следы эльфов. Не полукровок или квартеронов, а чистокровных, и чем древнее род, тем ровнее и холоднее свет. В этом свете не было ни единого пятна, оно было совершенно.

Кто-то держал здесь эльфа. Держал долго, на цепи, в кирпичной коробке без окон, в одном коридоре с людьми, из которых делали тварей. А в мраморном особняке на другом конце города жил темный эльф, полгода терпевший толпу у ограды, слежку совета и обвинения в убийствах, и ни разу не объяснивший, зачем сюда прибыл.