Книга Тени Грейфолла 2, страница 53 – Алекс Кош

«Зато теперь ты знаешь, что незапоминающееся лицо — это точно не фигура речи», — с легким ехидством прокомментировал Каэлар.

До Верхнего Города Себастиан пошел пешком, потому что лучше всего ему думалось именно на ходу. Дождь превратился в мелкую водяную пыль, Гавань осталась за спиной, потянулись склады, потом Фабричная сторона, и только на середине Мельничного моста он остановился, оперся о мокрые перила и произнес вслух то, о чём он размышлял, и что вертелось на языке последние сорок минут.

— Значит, этот человек каким-то образом стёр мне память. Но ты-то тоже видел происходящее моими глазами?

«Я ждал, когда ты вернешься к этому вопросу», — отозвался Каэлар с достоинством. — «И ты прав, тебе вычистили память, а мне нет. Разумеется, я запомнил лицо этого человека».

Себастиан медленно выпрямился.

— Повтори.

«Тебе стерли последние секунд пять. Ровно тот кусок, где ты рассматривал его лицо. А я смотрю твоими глазами, но память у меня своя, и в моей памяти его лицо сохранилось. Вместе со швом на шее».

— И ты молчал всю дорогу от Гавани⁈

«Ты был занят: пытался вспомнить то, что тебя заставили забыть. Я не хотел мешать, это увлекательное занятие, да и вдруг бы у тебя получилось».

Себастиан очень медленно выдохнул. Злиться на древнее существо, обладающее своей собственной извращённой логикой, было просто бесполезно.

— Опиши его.

«Мужчина. На вид сорок с небольшим. Лицо обыкновенное настолько, что это само по себе примета: нос как нос, глаза как глаза, ничего не выпирает и ничего не запоминается. Словами я тебе больше передать не смогу. Но если мы увидим его снова, я узнаю. В любой толпе».

— То есть теперь ты мой ходячий розыскной лист.

«Сидячий. Я, если ты не заметил, никуда не хожу. В крайнем случае, летающий».

Себастиан смотрел на черную воду под мостом и размышлял. Розыскной лист, который нельзя показать ни Джоэлу, ни Ордену, ни даже нарисовать. Зато его нельзя и стереть.

— Теперь шов. Ты сказал, что помнишь какой-то шов на его шее.

«Помню. И вот тут начинается интересное. Граница шла между белой кожей и алой жесткой, которой, мой дорогой носитель, у людей не бывает. Это ткань твари. Старая, прижившаяся, сросшаяся намертво. Твоему знакомому когда-то вшили чужую плоть, и сделали это довольно давно».

— Гибрид.

«Да, как та тварь, что напала на тебя, только эта имеет больше человеческого и сделана неизмеримо аккуратнее. Здесь шов зажил так, что можно принять его за старый шрам. Если однажды посыпешь его след пыльцой, увидишь два цвета сразу, преимущественно человеческий с небольшой примесью твари. Запомни на будущее, пригодится».

— Да уж, была бы у меня ещё эта пыльца… — поморщился Себастиан. — А способность? Я не знаю тварей, умеющих стирать людям память.

«Некоторые твари всё-таки умеют. Подумай сам, ты же охотник. Вспомни байки, которые рассказывают у костров те, кто ходит за Стену дальше первой гряды».

Себастиан задумался, и память услужливо подняла со дна разговоры многолетней давности: караванные стоянки, дрянной чай, старики с обожженными лицами. Историю про часового, который исчез из середины лагеря между двумя обходами, и никто из двадцати человек не помнил ни крика, ни движения, ни тени. Историю про зверя, которого никто и никогда не видел дважды: следы есть, задранная скотина есть, а сам зверь перемещается будто невидимка.