Книга Тени Грейфолла 1, страница 97 – Алекс Кош

— Оттон, — ровно произнес он. — Это ведь ты ходишь к ним. В склеп.

Оттон не ответил. Он смотрел на огни города, и костяшки его пальцев побелели, сильнее сжав перилу балюстрады.

Оттон молчал долго. Внизу шумел город, из зала глухо доносился гул многочисленных голосов, а он все смотрел на огни. Себастиан уже решил, что ответа не будет, когда тот наконец заговорил, ровно и бесцветно:

— Да. Я хожу туда. Несколько раз в год, слежу, чтобы смотритель не запускал склеп. Нынешние де Грейвы не особенно заботятся о могилах, им и так хватает проблем. А кто-то же должен был навещать… — Он допил остатки вина одним глотком. — Её… их… всех вас.

Запинка повторилась, крошечная, на полвздоха, и Себастиан ее услышал. Но дожимать не стал.

— Спасибо, — только и произнес он.

— Не благодари. И не возвращайся к этой теме, сделай одолжение. — Оттон отставил пустой бокал на балюстраду и одернул сюртук. — Иди. У тебя там очередь из желающих посмотреть на восставшего из мёртвых. Не разочаровывай публику.

— Да плевать на них, — отмахнулся Себастиан. — Лучше скажи, где найти твою сестру. Я хотел перекинуться с ней парой слов.

— Надеюсь, эти слова отличаются от того, что ты любил говорить ей раньше, — без тени улыбки, скорее с предупреждением, проговорил Оттон.

— И в мыслях не было.

— Ладно, она увела баронессу Клемм в зимний сад. Но будь сдержанней, в отличие от нас с тобой, она ничуть не изменилась, осталась такой же мягкой и ранимой девушкой.

Оставив Оттона на балконе, Себастиан спустился по лестнице в зимний сад. Старенькая баронесса обнаружилась спящей в плетеном кресле среди кадок с папоротниками, а Алана сидела рядом с закрытой книгой на коленях, не читая, и подняла глаза раньше, чем он успел ступить на дорожку. Словно ждала.

— Лер де Грейв. Вы заблудились?

— Я заблудился задолго до своей мнимой смерти, леди Алана. С тех пор, собственно, и плутаю. — Он остановился в трех шагах, не садясь. — А сюда я пришел, чтобы поговорить с вами. Тем летом, в саду вашего отца, я произнес слова, которые не имел права произносить ни при каких обстоятельствах. Я был самовлюблен и жесток, и худшее в этом то, что мне нравилось доводить вас до слёз. Я не прошу прощения, потому что такое не прощают. Я просто хочу, чтобы вы знали: я помню каждое слово, и за каждое мне очень стыдно.

Алана выслушала его не перебивая, со спокойным, почти безмятежным лицом, и в тишине зимнего сада было слышно, как посапывает баронесса и капает вода с папоротников.

— Вы удивитесь, лер де Грейв, но я давно никого не виню, — произнесла она наконец. — Я научилась прощать. — Она аккуратно разгладила страницу книги. — А вам я скажу одну вещь, раз уж у нас вечер откровенности: как бы отвратительно вы себя не вели десять лет назад, вы заплатили тяжёлую цену за все свои грехи. Никто не посмеет спросить с вас больше.

Баронесса Клемм всхрапнула, вскинулась в кресле и обвела зимний сад мутным взором.

— Кого-нибудь убили на дуэли? — с надеждой осведомилась она.

— Нет, леди Клемм, — невозмутимо успокоила ее Алана. — Дуэль была лишь до первой крови, а вы все проспали.

— Безобразие. В мое время дрались только на смерть. — Баронесса смерила Себастиана взглядом, узнала, хмыкнула и закрыла глаза обратно, пробормотав напоследок: — Весь в деда. Тот тоже приходил на балы одетый, как на охоту, и постоянно устраивал дуэли.